Если бы она была дома, то украсила бы седло Пегаса бубенцами и отправилась на веселую прогулку по поместью, накинув на себя отделанную мехом красную меховую накидку. Каждый год Джасинда совершала такие прогулки. Родители противились этому, но очень слабо, потому что соседи наслаждались этим зрелищем и говорили об этом ее отцу и матери.
Проснувшись, Джасинда продолжала лежать в кровати, ожидая наступления дня. Как отличается нынешнее Рождество от тех праздничных дней, что были в ее жизни когда-то. Ее рука двигалась по простыне до тех пор, пока пальцы не коснулись спины Тристана.
— С Рождеством, Синда! — прошептал он, переворачиваясь к ней.
— Я не хотела будить тебя.
— А ты и не разбудила, я давно проснулся и думал.
— О сегодняшнем дне, — добавила она за него.
— Да. О сегодняшнем дне. — Он протянул руку и прижал ее ближе к себе. — Ты точно знаешь, что готова на это?
— Точно, Трис! Кроме того, это единственный выход.
Тристан прижал ее голову к своему плечу.
— Знаю. Но это очень рискованно.
— Рискованно даже то, что мы находимся здесь, — ответила она, поцеловав его. — Я боюсь за Вилону, ведь она умрет, — негромко продолжала Джасинда."
"— По крайней мере, она умрет быстро, — сказал Тристан в надежде успокоить ее, но ошибся. Тогда он поцеловал ее легким и нежным, как перышко, поцелуем в лоб. — Она делает это для Денни. — Он добавил: — Точно так же, как ты рискуешь своей жизнью для Эллы!
Она подняла лицо, чтобы видеть Тристана. Да. Ради Эллы. Но больше ради него.
Он понял, он прочел эти мысли в ее глазах. С неожиданной пылкостью Тристан с силой прижал Джасинду к себе, шепча ей:
— Да хранит тебя любовь моя!
— Она будет хранить, Трис, будет!
Поздним утром зимнее солнце осветило теплыми лучами мраморные стены дворца, настывшие от декабрьского ветра, свистевшего на улице. Джасинда взошла по ступенькам, еще раз поблагодарив свои черные одежды, скрывающие ее от глаз мужчин. Вилона, с нагруженными разными свертками руками, шла сзади.
В комнату вошла Элла, ее руки сплелись с руками Халидаха. Она смеялась, а на щеках разливался нежный розовый румянец. Темные глаза светились радостью. В черные, как смоль, волосы были вплетены нити драгоценных камней, а на пальцах блестели кольца.