Целая жизнь. — И пока губы Тристана нежно целовали Джасинду, его руки подняли ее и понесли в спальню.
В камине, согревая комнату, жарко горел огонь. Покрывала, словно приглашая к отдыху, были аккуратно отвернуты. Тристан положил Джасинду на кровать, но когда захотел отойти, ее руки, так крепко обвитые вокруг его шеи, не дали ему шелохнуться.
— Не оставляй меня, Трис! — тихо прошептала она.
— Никогда, Синда! Больше никогда!
Он встал на колени рядом с кроватью, сгорая пламенем страсти. Он снова и снова целовал ее, лаская языком ее язык и губы.
"Тристан откинулся назад, рассматривая ее лицо, освещенное трепещущими языками пламени, смотрел, как ее волосы, словно огонь, горят ярким светом, читал желание в ее золотистых глазах. Его пальцы скользнули к пуговицам ее платья и начали свой медленный спуск, пуговица за пуговицей, пока не спали одежды, стесняющие белоснежную грудь.
— Какая ты красивая, — прошептал Тристан.
— И ты, любовь моя, — в ответ произнесла Джасинда. — Ты такой красивый, что нельзя оторвать глаз от тебя.
Он поднял ее, сбрасывая оставшуюся одежду, зачарованно любуясь ее грудью, залитой лунным светом. С губ Тристана сорвался стон, он уронил Джасинду на кровать и впился в ее нежно-розовые соски, лаская их языком.
И пока Тристан прикасался губами к ее телу, Джасинда закрыла глаза и упивалась каждой секундой этого удивительного и мучительного момента.
— Тристан, я так люблю тебя! И ты люби меня!
Тристан отпустил Джасинду, встал рядом с кроватью и в мерцающем свете огня разделся. Он опять подошел к ней, но Джасинда остановила его.
— Нет, — прошептала она, — не двигайся.
Она соскользнула с кровати и встала рядом с ним.
— Я думала, ты умер.
Он нежно улыбнулся.
— Но я не умер, Джасинда.
Она целовала его в плечо и осыпала поцелуями грудь, спускаясь все ниже к его давним шрамам на боку. Каждое прикосновение приводило Тристана в дрожь, разжигая в нем неудержимое желание.