Но всегда что-то случалось и нарушало его планы. Сейчас, когда его матери и отчима нет в живых, а Элла уже здесь, у дедушки, эта была единственная семья, которую он считал родной, и они были в Англии. Ему пришлось сознаться самому себе в том, что импульсивная натура Эллы наконец-то привела его в Англию. И раз уж он убедил себя в благополучном приезде сестры, то может расслабиться и вкусить радость от неожиданной встречи со своим дедом.
Вип еще раз подошел к нему.
— Очень скоро мы войдем в устье Темзы, капитан.
Тристан кивнул и направился к штурвалу.
Олдрич Финесбери, шестой герцог Локсвоз, в ожидании прихода таинственного гостя сидел в слабоосвещенном углу восточной комнаты и смотрел на портрет своей дочери. Всякий раз, когда он думал о Фелиции, его сердце сжималось в груди. Он никак не мог поверить, что она мертва. Навсегда дочь останется в его памяти этой девочкой с портрета, светловолосой красавицей с удивленно распахнутыми голубыми глазами.
Герцог закрыл глаза. Ни в коем случае ему не следовало отпускать ее в это путешествие в Америку. Нужно было держать ее дома, подальше от этого очаровательного хитреца, капитана корабля. Но он не удержал ее дома. И по пути в Нью-Йорк его единственная дочь влюбилась в Джорджа Дансинга, а по прибытии в Америку вышла за него замуж и осталась там жить.
Локсвоз поднялся с кресла, покинул восточную комнату и вошел в кабинет, но его мысли были все еще с дочерью и ее семьей.
Возможно, Фелиция приехала бы домой со своим юным сыном после смерти мужа, если бы он раньше навестил их, дал понять, что любит ее и прощает бегство с капитаном, но он был так глубоко задет тем, что она бросила его ради мужчины, что с трудом находил в себе силы двигаться. А потом было слишком поздно. Фелиция опять вышла замуж за американца, сводного брата своего первого мужа, Джонатана Джексона.
Герцог взял со стола и еще раз перечитал послание. Из записки, нацарапанной еле разборчивым почерком, было совершенно ясно, что речь идет о его внучке, Габриэлле Джексон.
Малышка Элла. Именно так он думал о ней. Когда они встретились в первый и единственный раз, ей было восемь лет. Только восемь, а она была уже очаровательной. Это было восемь лет назад. Сейчас она, должно быть, уже молодая леди. Шестнадцать.