Так что тебе не нужно прибегать к каким-либо методам, чтобы завоевать его. Просто будь собой. – Она гладит меня по руке. – Я упоминала, как горжусь тобой за то, что ты заговорила в последнее время?
– Спасибо.
– Если Кирилл или Дэмиен причинят тебе какие-нибудь неприятности, я зарежу их за тебя.
– Я уверена, что Адриан опередит тебя.
– Он опередит! Кроме того, мне жаль Влада. Он думает только о наилучших интересах братства, но иногда он может быть таким мулом.
Да, он может. И единственная причина, по которой Рай извинилась бы за него, заключается в том, что он ее пожизненный защитник и союзник.
Враг моего мужа – мой враг.
Я провожу с ней еще некоторое время, но вскоре за ней приходит Кайл, чтобы она могла сесть. Я машу им, направляясь в буфет за едой, и киваю некоторым членам семьи Лучано, таким как жена Лазло, София, и двое его братьев.
Не уверена, рассказал ли он им обо мне, но они никак не реагируют, учитывая, кто я для них.
Я ловлю себя на том, что ищу самого этого человека; я не видела его с тех пор, как мы с Адрианом приехали сюда. Он вряд ли пропустит это собрание, так как оно в основном в его честь.
Несмотря на то, что прошла неделя, я все еще не знаю, как справиться с осознанием того, что мой отец – Дон. Что это какая-то извращенная версия «Крестного отца».
Адриан пришел в ярость, когда узнал, что я пообещала иметь отношения отца и дочери с Лазло в обмен на его спасение.
Хотя я понятия не имею, как бороться с такими связями. Если бы Адриан не осуждал все, что я делала с тех пор, как покинула Россию, он бы помог мне в мозговом штурме.
– Carina (прим. пер. с ит. «Милая»).
Я проглатываю свой кусок омара, услышав характерный голос Лазло, и поворачиваюсь к нему лицом."
"Он улыбается мне, морщинки вокруг его глаз намекают на многие годы, которые он провел на Земле, вероятно, разрушая жизни таких людей, как мой собственный муж.
Отец берет мою руку и целует тыльную сторону с такой искренней любовью, что на моих губах появляется улыбка.
– Привет, – приветствую я. – Как поживаешь?
– Нехорошо. Я узнаю, что у меня есть дочь, и все же она, кажется, не хочет со мной разговаривать.
– Это не так. Это просто… – Я понижаю голос, приближаясь к нему, чтобы нас никто не услышал.