Катя принципиально не хотела ничего принимать из рук этой аристократки. Но в такси было чертовски холодно, и за время поездки она продрогла до костей. Оправдывая себя лишь желанием согреться, сделала крошечный глоток.
А следом другой, гораздо крупнее.
- Ты знала, что он женат?
Жидкость комом встала в горле.
С трудом сглотнув, коротко ответила:
- Скорее да, чем нет!
- И тебя этот факт не смутил?
- Он рассказал мне про ваш контракт, так что…
- Любишь его?
- Я…мы не так давно знакомы. Но, то, что испытываем друг к другу…сильнее всего, что я, когда либо, чувствовала.
- Хорошо, - собеседница нервно забарабанила пальцами по крышке стола. - Ночь!
Недоуменно уставившись на нее, Катя окончательно отодвинула от себя бокал.
- Что, ночь?
- Мое условие! – уверенно сообщила Алла, растягивая губы в уже знакомой с*чьей улыбке. – Если Эдгар хочет, чтобы я подала на развод, он должен провести со мной ночь. Хоть раз в жизни, выполнить по отношению ко мне свои супружеские обязанности.
Катерина громко захохотала, принимая все сказанное за банальную шутку. Грязную. Извращенную. Но, черт подери, шутку! Да только поперхнулась собственным смехом, едва осознала всю серьезность подобного требования.
Душа наполнилась слепой яростью.
- Ты спятила? – Рявкнула она, вскакивая на ноги. - Он прикоснется к тебе только через мой труп!
- Я и тебя хочу приобщить к процессу!
- Что? – Глаза готовы были выскочить из орбит – столь сильно девушка вытаращилась на Аллу.
- Эдгар должен оттр*хать меня на твоих глазах! А ты будешь сидеть рядом, и смотреть! Чтобы я в полной мере могла насладиться твоей болью. Тем же утром, я подам на развод. Это – единственное условие. Других не будет. Передай моему мужу дословно. И вот еще: пошла вон отсюда, маленькая шл*ха!
Что ж, теперь Кортикова прочувствовала в полной мере, что такое Ад.
Как вернулась обратно в особняк Паслеров, не помнила.
Сознание помутилось почти сразу.
Перед глазами все плыло. Полыхало.
Мир вокруг рассыпался на части, подобно карточному домику.
Катя не знала, как быть. И, что теперь делать.
Представляя Эдгара в объятиях другой, испытывала такую зверскую боль, что выть в голос хотелось. Волосы на себе рвать. Землю голыми руками рыть. И убивать.
Особенно убивать!
Нет! Она не планировала говорить ему об этом. Никогда.
Да, и зачем?
Роль вечной любовницы ее больше не страшила.