А я не помню, чтобы мне в детстве делали прививку от с*чьего бешенства!
Реакция на ее слова оказалась совершенно разной. И непредсказуемой."
"Ольга продолжала мило улыбаться, придерживаясь нейтралитета, будто ничего и не слышала. Инга побагровела, и покрылась красными пятнами еще сильнее, чем в перепалке с Варей. Марк хохотал, точно сумасшедший, и никак не мог успокоиться.
А Эдгар…он улыбался.
Мягко. Сдержанно. Едва различимо.
И именно ей!
Внутренности узлом скрутило от подобного зрелища.
В какой-то момент и Катя не смогла удержаться от ответной улыбки.
- Что с тобой? – Последовал требовательный вопрос.
Возможно, показалось, но она отчетливо уловила нотки беспокойства в его голосе.
- Все хорошо. Мне просто нужно на кухню.
- Так проходи, - шмыгнул носом Марк, вытирая слезы, выступившие от смеха, - тебе уже десять раз сказали!
- Но…
- Попасть на кухню можно только через столовую, - пояснил Эдгар.
Прилагая титанические усилия, Катя заставляла себя двигаться в указанном направлении спокойно. Ровно. И непринужденно.
Не дергаться. И не бежать туда со всех ног.
К счастью, вскоре она оказалась в полном одиночестве.
В просторном помещении с приглушенным светом.
Плохо. Сумерки могли только осложнить поиски.
Бегло осмотрев огромную классическую кухню, девушка чуть не разревелась от досады.
И самостоятельно отыскать аптечку, не зная предварительно ее местоположения…просто нереально.
Полагаясь исключительно на удачу, принялась открывать все подряд.
Вскоре не осталось ни одной полочки, ни одного ящика, куда бы она не заглянула.
И, тем не менее, никаких спасительных пилюль там не наблюдалось.
А тупая ноющая боль в висках упрямо усиливалась.
Нужно взять себя в руки. – Повторяла шепотом.
Понимая, что за глоток свежего воздуха готова убить, Катя ринулась к окну.
Ей потребовалось не более секунды, чтобы сдвинуть в сторону шторы и распахнуть створку. Дышать, конечно, стало легче. А в остальном…
Казалось, черепная коробка вот-вот расколется, точно скорлупа грецкого ореха.
Эти ощущения были для нее в новинку. И пугали до безумия.
Пребывая в отчаянии, приложилась лбом к ледяному стеклу, дабы…хоть немного, усмирить свою агонию.