— Ну и че? — Снова начал он, утирая слезы, — боец проснулся, матом кроет, мол, че такое? Наряд весь подорвался. Глядь! А перед ними замбой. Так они и встали как вкопанные. А замбой, сука такая злорадная, им и говорит: «Ох, как вы, парни, спрятались. Как в секрет засели! Я вас и не заметил!» А потом еще мощнее: начальник ихний на боевом расчете наряд этот построил и, сука, объявил им благодарность за отличную службу. Мол, напишет лично на каждого представление, на значок.
— Полагаю, больше они не спали, — ухмыляясь, сказал я. — Ну и мы «спать» не будем. За мной, бойцы. Шагом марш.
Так и пошли дальше. Двигались аккуратно. Осматривали Границу. Слушали ее. Дело облегчалось тем, что приказ не предписывал нам двигаться в дозоре с соблюдением мер маскировки. Потому шли спокойно, но чутко.
Ближе к стыку, почти на самом конце участка, я замер. Уставился на волнистый профиль КСП.
Наряд за моей спиной напрягся. Изготовился «к бою».
— Вот, значит, какая твоя уловка, товарищ прапорщик, — догадался я, осматривая пачку сигарет, брошенную на контрольно-следовой полосе.
И правда. Проверяли, дойдем ли мы до конца, или же нет.
Конечно, я, как старший наряда, никогда не вызывал у начальства пререканий. И проверка, скорее всего, была плановой. Но Черепанов — хитрый черт. Он может что-нибудь выкинуть и просто так.
Я дал наряду команду прикрыть меня. Сам медленно пошел по КСП и остановился у пачки сигарет. Присмотрелся. Внимательно оглядел ее со всех сторон. Потом взял."
"Это была пачка «Космоса», совершенно случайно потерянная кем-то посреди полосы. Совершенно точно, это был Черепанов. Таран действовал бы более прямолинейно.
Прапорщик, видимо, проверял, доберется ли сюда наряд, или плюнет, решив, что на близком к заставе участке, можно расслабиться.
— Все нормально, — сказал я и многозначительно добавил: — Сигареты кто-то потерял.
Как и ожидалось, когда мы добрались до стыка, там нас уже ждал Черепанов.
Хотя на проверку предписывалось выходить нарядом из двух человек, отважный прапорщик стоял один. Щеголяя новой формой, он сложил руки на груди и ухмылялся. Я заметил, что даже пистолета на границу старшина не взял. Его кобура на ремне пустовала.