Кажется, они думали, что мы находимся гораздо дальше нашей настоящей позиции.
Ребята ответили короткими одиночными куда-то в кушири.
Я взял на мушку другого духа. Того, что схватил Клима. Хитрый душман прикрылся пограничником и втянул его в заросли."
"— Сука! — Крикнул Стас, отправляя в направлении врага новую очередь, — а ведь если мы шли бы шагом, нас поснимали бы как голубей!
— Не отвлекаться! — Закричал я, — сосредоточится на бое!
Внезапно я увидел, как несколько черных теней показалось немного справа от зарослей рогоза.
— Уходят! — Крикнул Стас, — Надо предупредить наших!
Вася поднялся, встал на колено и задрал к небу руку с сигнальным пистолетом.
— Нет, стой! — Закричал я.
В следующим момент, раздался звук выстрела. Одежда на груди Уткина вздрогнула. Вася завалился набок.
Я не сказал больше ни слова. Выцеливая стрелка по вспышке, дал в заросли несколько одиночных.
Кусты задрожали. Когда его смерть спугнула остальных, еще двое выскочили из укрытия рогоза и дали деру по пограничной тропе.
Мы открыли по ним огонь. Хлопки наших автоматов затмевали шум дождя. Я увидел, как одна из темных фигур рухнула на тропу. Вторая затормозила, словно бы поймала пулю, но продолжила бежать.
— Сука,сука, сука! — Повторял Стас, подлезая к Васе.
Я поднялся на колено. Прислушался. Шум дождя снова застелил собой все иные звуки.
— Вася! Куда? — Стас принялся расстегивать Уткину китель, — куда ранили?
Вася молчал. Он только шумно дышал и похрипывал.
— Алим! ИПП! — Крикнул я, и Канджиев принялся доставать из Васиного подсумка перевязочный пакет.
— Стас! Доложить на заставу!
Алейников суетливо нашел сигнальный пистолет Васи, дал в воздух красную ракету. Потом кинулся к ближайшей розетке.
Я сел возле Васи. В темноте на его широкой голой груди почти невозможно было разобрать, куда попали.
Алим, наплевав на светомаскировку, достал и включил следовой фонарь. Стал разворачивать перевязочный пакет.
Я увидел в правой стороне Васиной груди крохотную, кровоточащую дырочку.
Васин взгляд блеснул в темноте. Уткин глянул на меня. Поднял руку, явно призывая, чтобы я ее стиснул.
— Все будет хорошо, — сказал я и крепко сжал его большую пятерню.