Еще через полминуты мы были у обрывистого берега. Высота тут оказалось небольшой, меньше метра, но девчонка, выбившись из сил, не могла самостоятельно забраться наверх.
— Сашка! Давай ее сюда! — Заорал появившийся надо мной Ваня Белоус.
Его рука потянулась к девчонке, схватила ее за предплечье. Потом другая — за второе. Я напрягся, подсадил девочку, и Ваня вытянули ее на берег. Следом вскарабкался и я.
Я быстро перевел дух, потом поднялся на ноги.
Девчонка лежала на камнях берега и была совершенно без сил.
— Надо ее в тепло, — сказал я, утирая воду с лица.
Ваня не ответил и тут же стал стягивать свой бушлат. Накрыл им девчонку.
Метрах в семи от нас вдруг послышался всплеск. Это Клим взбирался на берег. Он схватился за суховатый бурьян, подтянулся. Тяжело оперся о колено, выбрался.
— Вытянули, — облегченно вдохнул он, упав на колени рядом с девчонкой и внимательно всматриваясь в ее лицо с посиневшими от холода губами.
Надо признать, девушка оказалась симпатичной. На вскидку ей можно было дать шестнадцать или семнадцать лет. Одетая по европейской моде, она носила красную кофточку и широкие, но облепившее сейчас ноги спортивные штаны, а еще кеды «Два мяча» советского производства.
— Раньше я жила в городе, — сказала Девушка, звали которую, как оказалось, Аминой, — с отцом. У меня еще дедушка есть. Он живет в кишлаке Комар. Я сейчас с ним.
— А отец? — Спросил Клим.
Мы устроили Амину на берегу. Я дал ей свой бушлат, на который она смогла сесть. Ваня укутал ее своим. Клим дал кусочек пышки, которую приханырил себе, чтобы перекусить в наряде.
Так Амина и сидела, воспитанно отщипывая от небольшой пышки по кусочку и отправляя в рот.
Я заметил, что несмотря на то, что мы укутали ее бушлатами, согреться ей было очень тяжело, и Амину все еще потряхивало.
Как оказалось, на русском она говорит очень хорошо. Все потому, что ее отец был прорабом, направленным в страну из Союза еще в середине шестидесятых.
И Хоть Амина родилась в Афганистане, она с детства ходила в отстроенную там советскую школу, где изучали и русский язык. Да и в ее семье говорили в основном по-русски.