Для этого существуют специальные люди.
— Я знаю, — Искандаров тоже кивнул. Потом задумался. Вдруг спросил: — Разреши мне нескромный вопрос?
— Какой?
— Почему ты добил Нафтали?
— Нафтали серьезно ранил одного моего друга, — сказал я. — Возможно, теперь он не сможет ходить. Я обещал ему, что отомщу. Но это главная причина. Есть еще одна.
— Какая?
— Кем бы ни был человек, его стоит уважать хотя бы в момент его смерти.
Искандаров хмуро улыбнулся.
— И откуда у девятнадцатилетнего парня взялось такое отношение к смерти?
— Это длинная история, — ухмыльнулся я.
— Понимаю. Не каждая история должна быть рассказана.
— Верно.
— И все же, ты сдержал свое обещание, Саша. Потому я и решил попросить тебя об этом. Понимаю, перекладывать такой груз со своих плеч на чужие — несправедливо, но… Но у меня, кажется, нет больше иного выхода. Я не знаю, согласишься ты или нет. Доведется ли тебе возможность исполнить обещанное или нет. Но я…
Он осекся. Медленно пододвинул к себе табурет, на котором совсем недавно сидел я, а потом тяжело и медленно уселся на него сам.
— Я слишком устал. Я больше не в силах носить это в себе.
Искандаров вдруг погрустнел. На миг он показался мне совершенно разбитым. Сломавшимся. Но внезапно разведчик кривовато ухмыльнулся.
— Говорят, что когда космонавты в космос летают, то за один полет тратят столько здоровья, сколько им хватило бы на три года жизни. Вот и мне сейчас кажется, что в плену я все свое здоровье уже растратил. Боюсь, что даже на Амину его не хватит.
Я снова ничего не ответил разведчику. Только скрутил фотографию в трубочку и сунул себе в нагрудный карман.
Искандаров поднял на меня глаза. А потом тихо и с надеждой сказал:
— Спасибо, Саша.
— Ну, короче, это было прошлой зимой под Кандагаром, — Наливкин, сидевший на корточках, хохотнул и принялся чистить нож об голенище сапога. — Получили мы разведданные — якобы в кишлаке душманы склад с оружием организовали.
Наливкин сделал театральную паузу, осмотрел всех слушателей. Ухмыльнулся.
— Видите, говорю? Это пороховые гары! Бармалеи там сидят и патроны при свете керосинки сушат!
Сегодня был последний вечер, когда «каскадовцы» прибывали на Шамабаде.