Таран отпустил и его, все так же задумчиво устремив свой взгляд к звездам.
Когда решил отойти и я, он меня не отпустил.
— Саша?
— Чего, товарищ старший лейтенант?
— Наливкин рассказывал, — помолчав немного, сказал Таран, — он предлагал тебе место в своем отряде.
— Так точно. Предлагал.
Таран вздохнул.
— Зря не согласился. Там бы была карьера, так карьера.
— Мне было решать, — невозмутимо сказал я. — Вот я и решил остаться.
— И правильно решил, — вдруг сказал Таран.
Начальник заставы обернулся и посмотрел мне прямо в глаза.
— Правильно решил. Без тебя на Шамабаде было бы сложнее. Много есть ребят, без которых было бы сложнее: Нарыв, Мартынов, Алим Канджиев. И ты тоже доказал — что и без тебя сложнее. Возможно, сложнее, чем без них всех вместе взятых.
Я промолчал. Не было у меня никаких слов, чтобы ответить Тарану. Да и отвечать-то было без надобности. Мои дела за меня говорили.
— Завтра днем, — сказал Таран, отвернувшись, — я напишу на тебя рапорт в отряд.
— Рапорт?
— Да.
Со дня, как «Каскад» покинул заставу, прошло четверо суток. Утром мы проводили занятия по огневой подготовке.
Руководил ими старший сержант Мартынов. Под его командой были семь пограничников, а среди них и я.
Занятия мы начали с чистки и подготовки оружия. Следом за этим — стрельбы с применением холостых патронов.
Отрабатывали упражнение «Молния». По сигналу Мартынова мы должны были на скорость вскидывать автоматы в боевое положение и производить одиночный выстрел.
Мишенями нам служили пустые банки от консервов, надетые на колышки.
Вторым упражнением был «Темп». Нарыв тренировал собак подавать голос на появление цели.
Мартынов, сидя в окопе, показывал нам банку на палке. Тогда Радар, которого сегодня взял Нарыв, должен был гавкнуть. Мы — открыть огонь одиночными.
Занятия шли вполне штатно, пока мы не заметили, как «Уазик» подъехал к воротам Шамабада.
Это случилось в конце занятий, на разборе ошибок, когда мы уселись на землю и Мартынов пояснял бойцам, кто что делал не так.
Когда подъехала машина, все затихли.
— Гости у нас, что ли? — спросил Уткин, уставившись на Уазик.
— Уже привыкли бы, — Малюга сунул в рот травинку, принялся ее жевать. — Не застава, а двор проходной. Кто хочет — заходи.
Из «Уазика» вышел офицер.