Даже наоборот, он достал из машины чемодан и баул. А потом, в сопровождении дежурного по заставе, вошел в ворота Шамабада.
* * *Абади пошевелил затекшими запястьями. От тряски кандалы и цепь, которой он был прикован к борту ЗИЛа, постоянно позвякивали.
На каждой кочке мигала единственная лампочка в потолке, закованная в решетчатый плафон. Абади подумал, что это коротит проводка.
В кузове ЗИЛа, в котором его перевозили неизвестно куда, пахло машинным маслом. Запах средств для дезинфекции, проведенной перед отъездом, неприятно щекотал ноздри.
Двигатель грузовика ревел — водитель рвал его в гору.
— Ты же понимаешь, Абади, — сказал мужчина, сидящий перед ним на лавке напротив, — что в твоих же интересах сотрудничать.
Абади оторвал взгляд от пола, устеленного резиной, уставился на мужчину.
Он знал, что по фамилии этого агента КГБ звали Дорофеевым. По званию был он старшим лейтенантом.
Дорофеев носил деловой костюм и сидел перед Абади в расстегнутом пиджаке.
Абади вздохнул.
— Я рассказал вам все, что знал. Я рассказал все еще раньше, на заставе, где меня держали первые несколько часов после того, как арестовали.
Теперь вздохнул и Дорофеев. Откинулся спиной на жесткую стенку кузова. Поправил пиджак, прикрыв пистолет.
— Я читал рапорты, да. Ты сказал, что твоя семья в плену у ISI.
Абади ничуть не удивила такая осведомленность оперативника. Он почему-то уставился на двух конвоиров — солдат, сидевших у запертых дверей автомашины и державших на коленях автоматы.
Оба бойца были молоды. Абади заметил, что у одного из них, судя по внешности, русского, сильно вспотело лицо.
— Ты вообще о многом солгал, Саид, — продолжал КГБшник. — Потому сам должен понимать, что у нас имеются весомые основания не верить тебе.
Абади глянул в узкие закрытые решеткой окошки, что разместились над головой оперативника. Сквозь них невозможно было ничего разглядеть — такой густой сегодняшним ранним утром стоял туман.