Со скрипом пошёл на операцию с «Каскадом», но это уже слишком. Прошу, делайте что хотите, но не втягивайте во всё это меня и моих ребят. У них и без вас забот выше крыши.
— Они уже втянуты, — Арсеньев поёрзал на неудобном стуле и подался вперёд, к Давыдову. — Уже втянуты в эти, как вы говорите, «шпионские игры». Поздно за них беспокоиться. Теперь нужно действовать. Причём быстро и решительно.
— Противник сделал свой ход, — согласился майор Леонов. — Теперь наш черёд.
— Вот и делайте, — решительно качнул головой Давыдов.
Арсеньев нахмурился. Раздражённо засопел, и от этого ноздри его большого носа расширились. Полковник откинулся на спинку стула. Та неприятно скрипнула под его широкой спиной.
— Я ведь к тебе из уважения пришёл, Валера. Пришёл, чтоб через голову не прыгать. Ну… Если ты отказываешься, видимо, придётся мне идти в округ. И сдаётся мне, там нашу идею оценят как полагается.
Давыдов, насупившись, молчал. Майор Леонов уставился на полковника Арсеньева, затягивающегося папиросой.
В кабинете повисла тишина. Сизый дымок от папиросы тянулся к потолку. И лишь старые настенные часы рядом с кривовато висящим портретом Брежнева продолжали неумолимо тикать, отсчитывая секунды.
Глава 26
— Да он просто к тебе ни разу не придирался, — пробурчал Вася Уткин, — вот и говоришь, что «нормальный». А никакой этот Ковалёв не нормальный. Придирки одни от него и слышно.
— Ну не знаю, — пожал плечами Алим Канджиев, придерживая поводья своего гнедого в яблоках жеребца, — мне он ничего плохого не делал и не говорил.
— Это тебе не видно, не слышно, — ухмыльнулся Ильяс Сагдиев, поглядывая, куда наступает его кобыла, — это потому что, Алим, ты сам тише воды, ниже травы. А по мне — так наш новый замбой — очень неприятный человек.
Послушав их разговоры, я пришпорил коня Огонька, когда идущая за нами след в след кобыла Сагдиева стала скалить жёлтые зубы, догоняя и норовя укусить Огонька за круп.
Сегодня мы шли на левый фланг — в горы.
Раньше мне никогда не доводилось ходить в эти места. Обычно наряды ходили в горы на несколько суток. Так приключилось и с нами.
Левый фланг, тянувшийся сначала у самого Пянджа, уходил потом на вершины Бидо.
Если у реки нас сопровождали редкие заросли лоха и тамариска, произраставшие вдоль берега, а Система бежала змейкой, то поднимаясь на невысокие скалы, то сползая в низины, то дальше, через несколько километров, шёл резкий подъём.