Наливкин даже кисловато прыснул:
— Это еще почему?
— Атеист я, товарищ капитан. Не верю я в тот свет.
— Вот как. В наших окопах затесался атеист? — Как-то горько рассмеялся Наливкин.
— Хотя знаете, что? — Сказал я, после секундного раздумья.
— Что?
— Кое-во что я все же верю.
— Во что?
— В судьбу, товарищ капитан. А еще в то, что каждый из нас — и есть ее творец. И сегодня мне не судьба помирать. Уж я это знаю.
* * *Нафтали вел свой отряд в горы. Чтобы найти врагов, освободивших пленников, он взял с собой тех моджахеддин, кого мог бы назвать элитой.
В этой семерке воинов были те немногие «Аисты», что своей свирепостью и воинской доблестью заслужил уважение главаря «Чохатлора».
На счету каждого из них числился не один и не два убитых шурави. Не раз и не два, советские солдаты просили у них пощады. Просили, чтобы «Аисты» сохранили им жизнь. Но «Аисты» не знали пощады. И те воины, что шли сейчас за Нафтали, были воплощением этой простой истины.
Штурм караван-сарая дался «Чохатлору» несложно.
«Аисты» без особого труда выдержали перестрелку с ними, потом опрокинули и заставили бежать и сдаваться. Тех, из них, кто рассчитывал сохранить себе жизнь, сложив оружие, Нафтали приказал казнить.
Этим и занималась прямо сейчас основная группа «Аистов». К слову, после перестрелки под скалой, Нафтали приказал всему своему отряду выдвинуться по следу шурави, заставших их врасплох у старой пастушьей стоянки.
Спецназ советов «Аисты» так и не нашли. Но нашли конный разъезд душманов, что выехал из караван-сарая на сигнал бедствия — голубя, что успели отправить своим, переправлявшие пленников, моджахеды, которых Нафтали, вместе с людьми Абади, успел захватить у стоянки.
«Аисты» уничтожили и разъезд тоже. Но не весь. Нескольких моджахеддин отпустили сознательно, чтобы проследить, куда они приведут солдат «Чохатлора».
Нафтали надеялся, что к этому моменту, спецназ шурави тоже будет там. То обстоятельство, что советов тут не оказалось, несколько расстроило командира «Черного Аиста».
А когда в конце боя, он узнал от своих людей, что пленных, в том числе и советского шпиона, вывели из темницы, то даже обрадовался. Обрадовался, потому что сразу понял, чьих рук это было дело.