— Чего ты хочешь, Шайтан? Для чего затеял со мной все эти игры?
— Чтобы предупредить.
Нафтали на миг удивлённо вскинул брови.
— Ты? Меня?
— Шер хочет тебя убить, — сказал я. — Пятнадцать минут назад мы видели конника, двигавшегося к скалам, что к западу от мечети. Скорее всего — снайпер. Он думал, что мы не увидим его сквозь бурю.
Я ухмыльнулся, глянул на Наливкина.
— Но у капитана Наливкина зоркий глаз. И хороший советский бинокль.
Нафтали нахмурился.
— Ты рискнул жизнью, чтобы я тебе поверил, так, Шайтан?
— Так.
— И ты решил, что я тебе поверю?
— Ты можешь не верить, — я пожал плечами, — но очень быстро убедишься в правдивости моих слов. А ещё быстро расстанешься с жизнью, когда человек Шера убьёт тебя при передаче и обвинит в этом нас, чтобы застать врасплох и атаковать.
Нафтали недоверчиво отвел взгляд. Некоторое время он думал. Думал долго, прежде чем что-то сказать. А потом, наконец, выдал:
— Чего ты хочешь от меня, Шайтан?
Я ухмыльнулся:
— Тебе же знакомы старинные традиции твоего народа?
Я глянул на Наливкина, спросил:
— Как там это называется, товарищ капитан? Я запамятовал.
— Пуштунвалай, — гаденько улыбнулся Наливкин, понимая, что Нафтали в нашей власти.
— Я прекрасно знаю, что значит Пуштунвалай, — зло бросил Нафтали, — шурави не учить нас нашим же древним законам.
— Не тебе сейчас задирать нос, Нафтали, — осадил его я. — Лучше скажи, ты хочешь избежать предательской пули от Шера?
Нафтали поджал губы. Пошевелился и скривился от боли в руке.
"— Если всё так, как ты говоришь, Шайтан, видит Аллах, я бы с великим удовольствием перерезал горло этому заносчивому щенку. Он никогда мне не нравился. И всегда задирал нос, когда не просили.
— Тогда заставь Шера поступить по законам Пуштунвалая, — сказал я, — заставь его ценой собственной жизни взять за тебя ответственность, как за пленного. Заставь поклясться, что если смерть настигнет тебя, то это будет его виной. Виной перед всеми твоими моджахеддин.
Нафтали тяжело сглотнул.
О законах обращения с пленными среди местных я знал давно. И пусть их редко применяли к шурави, между бандами их исполнение считалось хорошим тоном. Неисполнение — страшный позор и полная потеря авторитета. А авторитет — то единственное оружие, что есть у Шера. Помимо, конечно, хитрости.
Пока всё шло по моему плану. Если и дальше всё сложится так удачно, Нафтали станет запалом, что разожжёт раскол внутри «Аистов».