– Идите на свое место, – оборвал ее комиссар. – Занимайтесь делом.
Дальше началось нечто вроде издевательства. Немцы подкатили на возвышенность штук двенадцать разнокалиберных орудий. Все наши, советские, доставшиеся врагу в качестве трофеев.
Начался обстрел позиций. Равномерно ухали гаубицы, звонко и часто били трехдюймовые пушки Ф-22, посылая фугасы, осколочные снаряды, шрапнель и все, что нашли на захваченных складах немецкие трофейщики.
Им ответила артиллерия под командованием пожилого подполковника, стрелявшего по войскам Кайзера еще в Первую мировую войну.
Николай Мальцев видел, как прямое попадание разнесло на части старую горную пушку с деревянными колесами. От огромной дымящейся воронки отползал наводчик, волоча перебитые ноги. Его пытались перевязать, но артиллерист истекал кровью на глазах.
Подполковник, сняв фуражку, лично наводил орудие, чтобы одним из последних снарядов заткнуть глотку хоть одной «шестидюймовке».
– Какая глупость… глупость.
Старый артиллерист свалился рядом с разбитым орудием. Можно было только догадываться, кого он обвинял в глупости.
Врагу нельзя было отказать в четкости действий. Орудия вели огонь, перенося прицел с квадрата на квадрат.
В лесу творилось невообразимое. Грохот взрывов не смолкал ни на минуту. Разносило на части деревья, срезанные ветки устилали землю. Если люди находили какое-то спасение в окопах, то лошади гибли одна за другой.
Небольшой табун под предводительством жеребца порвал уздечки и кинулся прочь из заполненного дымом и грохотом леса.
Когда снарядов падает много, начинает срабатывать теория вероятности. Взрывы доставали людей в окопах, превращая в месиво. Снова начинался исход. Осколочные снаряды, врезаясь в стволы деревьев, скашивали дождем осколков бегущих людей.
Немецким артиллеристам подвезли шрапнель. Стаканы, наполненные металлическими шариками, рвались на высоте полусотни метров, находя все новые жертвы.