С ним согласился и Зимин, но повторная разведка обнаружила, что лесная дорога тоже перекрыта, а обочины заминированы. Окончательное решение приняли, когда впереди усилилась орудийная канонада.
Явственно слышался гул моторов. В небе вспыхивали короткие ожесточенные схватки. Эскадрилья бомбардировщиков наткнулась на советские истребители. Загорелся, разваливаясь в воздухе, один бомбардировщик, задымил второй. «Юнкерсы», беспорядочно сбрасывая бомбы, ушли. На тупоносые «И-16» накинулись «мессершмитты», к земле летели горевшие «ишачки», изредка немецкие истребители.
– Насмерть дерутся, – сказал помощник по комсомолу Усанов. – Вот что значит «сталинские соколы». А мы тут раздумываем…
Трусоватый, предпочитавший держаться в тени, старший политрук Анатолий Усанов после жалел о своей необдуманной фразе.
– Наши наступают, значит, и нам телиться нечего, – решительно проговорил Федор Кондратьев.
Его поддержал Журавлев. Начальник особого отдела Лесков задал несколько вопросов о проходимости лесной дороги, подумал и поддержал обоих:
– Завязнем в лесу, а тут каждый час дорог.
Редко улыбавшийся особист сейчас весело хлопнул командира полка по плечу:
– Семьсот штыков! Свалился сверху и в бой!
У старшего политрука Усанова сжалось сердце. Он чудом уцелел, когда уничтожали артиллерийский дивизион, а перспектива атаковать простреливаемый со всех сторон мост могла обернуться неминуемой гибелью.
– Чертов мост, – потирал руки Зелинский.
– Напрямую мы его не возьмем, – негромко отозвался Кондратьев. – Уже пытались до нас прорваться. Под обрывом сотни полторы трупов гниют. Отсюда слышно, как вороны каркают.
План составили довольно быстро – вариантов было немного. Раз-два и обчелся. Ночи решили не ждать, в темноте скорее шеи переломаешь. Едва не с шапками собирали по кругу патроны для штурмовых групп.
Выщелкнул из запасной обоймы патроны к ТТ капитан Зимин, протянул Журавлеву.
– Ты, Усанов, тоже на мост пойдешь. В качестве политрука штурмовой роты. Если случится заминка, поднимешь людей и возглавишь их.