В какой-то момент, не заметив этого, Зелинский переступил черту служебной беседы. От слов о паникерстве Кондратьева передернуло. Он поднял морщинистое, усталое лицо и тихо спросил:"
"– Вы только службу начинаете, а уже нахватались выражений. Как по-газетному чешете. Докладывайте куда хотите, раз приспичило. Другого занятия у вас, кажется, нет.
Илья Борисович сделал еще одну глупость. Подражая кому-то из своих начальников в политотделе, стукнул кулаком по столу.
– Как вы со мной разговариваете! Или забыли, какую должность я занимаю?
– В батальоне у меня есть свой комиссар, я ему доложу.
Кондратьев встал, надел фуражку.
– Сидеть! Я вас никуда не отпускал.
Обычно сдержанный политрук уже не владел собой. Неизвестно, чем бы закончился разговор, но в кабинет вошел Журавлев и, оглядев обоих, коротко объявил:
– Илья Борисович, обстрелян наряд в Лисьем овраге. Собирайтесь, поедем туда.
– Есть жертвы?
– На месте разберемся, – и, не удержавшись, добавил: – В бою имеются не жертвы, а потери личного состава.
Запоздало поздоровался с Кондратьевым:
– Ну вот, даже времени пообщаться нет. Заходи вечерком, Федор Прокофьевич, обсудим дела, по рюмке пропустим.
– Я уже с твоим комиссаром наобщался. Досыта!
– Ладно, не горячись. После разберемся, что и как.
* * *Через Лисий овраг, а точнее, лесистую лощину, шла дорога в райцентр от пятой и шестой заставы. Пограничники это мрачное место не любили. Именно здесь чаще всего обрывали провода и нарушали связь.
С одной стороны лощину подпирала высокая гора, поросшая лесом.
Здесь после ливней скапливались лужи, кое-где превратившиеся в болотца. Дорога превращалась в ловушку, с которой никуда не свернешь. И снова шел кустарник до горной безымянной речки. Удобное место для засады. Хоть на дороге, хоть возле бревенчатого узкого мостика, где две телеги не разъедутся.
С утра прервалась связь с соседней заставой и отрядом. Журавлев вызвал Андрея Щербакова и связиста Юрия Пащенко.
– Возьмите лошадь, повозку и устраните повреждение.
Если Щербаков коротко ответил «есть», то Юрий Пащенко мялся, переспрашивал. Он служил на границе более трех лет, подлежал демобилизации еще прошлой осенью, но из-за сложной обстановки был оставлен, как нужный специалист. Пащенко с нетерпением ждал замены, считал дни.