Он заметил ее уже давно и направился туда, чтобы немного перевести дух в тени. А еще понаблюдать за тем, ведется ли за ним погоня.
До гряды оставалось совсем немного, и Хан задумался:
«Кто этот шурави? Кто он такой? — думал предводитель Призраков. — На нем простая пограничная форма. Лычки старшего сержанта. Но он не может быть простым солдатом».
Хан встречал в своей жизни немало советских солдат. Немало он убил собственными руками. Многих приказывал убивать своим людям.
Среди шурави нередко попадались отчаянные, смелые, сильные солдаты.
Но с этим шурави было что-то не так.
Он был молод, но взгляд его глаз всегда оставался глубок и внимателен. Он действовал быстро и, очень часто, внешне его дела казались безрассудными, но в каждом движении этого человека, в каждом результате, которого он добивался, в конце концов угадывался трезвый холодный расчет.
Но главное, что поражало Хана, — выдержка этого молодого человека.
«В таком возрасте люди горячи. Часто неосмотрительны, импульсивны, — думал он, — но не этот шурави. Он другой».
Хану стало страшно интересно понять, кто же такой этот человек. Понять, как он приобрел подобные боевые качества, которые Тарик видел только у старых, прошедших огонь и воду воинов. Да и то далеко не у всех.
«Что это за выучка? — думал Тарик Хан, прихрамывая и стараясь не замечать ноющую боль в стопе, — кто его так натренировал? КГБ?»
Тарик Хан много раз слышал байки о советском Комитете Государственной Безопасности.
От одного американца он даже слышал о некоем боевом приеме, которым агент КГБ может на время оглушить врага, а тот, в свою очередь, даже не свалится с ног. Просто застынет, как лишенная сознания статуя.
Тарик никогда не верил в подобные россказни.
Добравшись до гряды, Тарик Хан нашел за ней, в низине, неширокий ручей. Видимо, сюда пастухи водили свой скот на водопой.
Шириной в три-четыре метра, ручей громко журчал, неся свои воды по бугристым камням куда-то к Пянджу.