Еще лучше, если там окажется парочка «одиозных» командиров. И совсем хорошо, если никто фугасы ставить не будет, а они сами друг друга перестреляют. И, возможно, надругаются над трупами.
— Какая замечательная идея! И где мои мозги раньше гуляли?
Таким возгласом Сергей разразился в тот день, когда заказал Васе сканер. Позавтракал, пешком отправился к паркингу, и по дороге осенило.
Собственно, идейка родилась несколько ранее, когда страдал в прострации и ковырял в Интернете версии о «войне кланов». Но была она (идейка, а не война) какая-то робкая и худосочная.
Изучая деятельность диаспоры, Сергей вышел на интересную закономерность. То, что она интересная, выяснилось гораздо позже — после акции. А до сего момента все казалось вполне обычным — общество, в котором наш парень вырос и воспитывался, страдало такими же точно закономерностями, и никто на это внимания не обращал.
Дело в том, что большинство российских обывателей воспринимают диаспору как монолитное образование.
— Кто адын чичен аскарбляд — все чичены аскарбляд! Срразу ррэзат будим!
Умники обосновывают данное обстоятельство элементарно, руководствуясь общедоступными постулатами и демографической статистикой:
— Маленький народ. Все друг за друга держатся. Полу чается, как одна семья.
Наш исследователь московской диаспоры, понаблюдав некоторое время за «объектами», пришел к выводу, что их монолитность и сплоченность, так пугающие российского обывателя, — кажущиеся. В диаспоре присутствовало заметное разграничение по клановой иерархии, четкое деление сфер приложения усилий, здоровая (а подчас и нездоровая) конкуренция между кланами, трения по разным вопросам, откровенная вражда и вообще, все, что присуще нашему нормальному — то бишь полудикому — российскому бизнесу.
Для умников скажем: данное явление — следствие обычной ассимиляционной мимикрии.
Для нормальных людей: гордые горцы приспособились к нашему рынку, притерлись к нему, адаптировались и поневоле переняли многие характерные черты окружающей среды. Скурвились, в общем.