Он доставит меня к Соле и её мужу. И что дальше… я не знаю. Не знаю и всё тут.
И может… я так и не узнаю, как это, быть с ним. Вот так, как сейчас. Когда есть только мы. И наше желание друг к другу. Да, мне страшно довериться. Да, меня страшит возможность привязаться… ещё больше. Влюбиться. Но… я ведь не трусиха. Разве нет? И что тут такого? Разве плохо, если в свой первый раз я буду с мужчиной, которого хочу до изнеможения? Разве плохо, что с этим мужчиной мне настолько хорошо?
Я не буду ничего загадывать наперед.
Долго бродить в темноте чревато случайными травмами, а ещё попросту холодно. Так что вскоре я всё-таки возвращаюсь к костру. Арида рядом почему-то нет. Зато на бревне лежит стопка моих высушенных вещей.
Оглянувшись и не увидев его, я вздыхаю и отправляюсь к озеру мыть руки. А когда заканчиваю с этим делом и поднимаюсь, чтобы идти обратно, на моих плечах смыкаются его ладони.
– Пойдём… спать, Вася, – произносит Арид, зарываясь лицом в мои волосы.
На миг у меня даже дыхание перехватывает. От неожиданности. И от того, как делает сердце кульбит в моей груди в ответ на его просьбу-приказ.
– Пойдём, – шепчу тихо, опуская руки.
Ладони Арида сжимаются сильнее, а в следующий миг он разворачивает меня лицом к себе и, подцепив пальцем подбородок, заставляет посмотреть ему в глаза.
Ещё никогда его взгляд не был настолько пронизывающим, настолько проникающим под кожу. И я неожиданно для себя позволяю ему это, позволяю читать меня, смотреть в меня, видеть самое потаённое, не пряча ни своих страхов ни сомнений. Не пряча ни своего желания к нему, ни согласия уступить нам обоим.
Пускай смотрит. Пускай видит и знает. Мне ни перед кем ещё не хотелось быть настолько честной и открытой.
– Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, – выдыхаю хрипло. – Здесь. Этой ночью.
Больше ничего мне говорить не приходится. Да и не дают мне такой возможности. В ответ на моё признание, Арид хищно раздувает ноздри, подаваясь ко мне всем телом. И меня плотным коконом обнимает его энергия, умножая моё возбуждение его голодом.
Ой-ой, кажется, чья-то выдержка рушится прямо сейчас и необратимо.