– Ты чего это? – подошла к нему Нюрка, ее молодое сердце разрывалось от жалости к этому «взрослому ребенку».
– Почему я такой невезучий, вот почему? – задавал риторический вопрос он, уже удобнее пристроившись между банок с огурцами. – Спать досталось в каморке с мышами.
– Ну, здесь только Ларка, я тебе точно говорю, и она здесь вполне легально, – попробовала успокоить его Нюра.
– Сегодня выяснилось, что сокровища – действительно миф, и я теперь не смогу ни слово деда сдержать, ни отца реабилитировать, – продолжал жалеть себя горючими слезами Ярик.
– Как говорит мой дед, еще неизвестно, где найдешь, где потеряешь, вот увидишь, в концовке все будет к лучшему.
– Но это все мелочи, мне ведь по жизни не везет, с друзьями тоже катастрофа, и вообще мне двадцать пять, а девушки до сих пор нет.
Большое Нюркино сердце сжалось, она достала с полки голову Ярика и положила себе на огромную грудь, плохо прикрытую ночнушкой.
– Как же зовут тебя, горемыка? – вздохнула она.
– Ярополк, – с трудом произнес Ярик, Нюрка так крепко прижала его, что и нос, и рот утонули в её мягкой груди, но он не сопротивлялся, ему очень понравилось это."
"– Полкаша, значит, а я Нюрка, – нежно сказала она и уже решительно добавила: – Кто же тебя так, синяки, шишки, ох и досталось тебе. Злые люди, Полкаша, вот ты мышь испугался, а она тебе ничего не сделает, а если кормить будешь, преданной станет не хуже собаки, а с людьми не так, они и руку могут откусить, и в лоб вон как тебе дать, пойдем ко мне, у меня, знаешь, какая кровать огромная, а перина на ней, э, брат, ты на такой не лежал, бьюсь об заклад.
– А вы знаете, Нюра, – Ярик попытался добавить в голос интеллигентности, – я ведь преподаю в институте, – и, сделав глубокую паузу, торжественно добавил: историю, – но, поняв, что это не очень произвело на девушку впечатление, добавил: – А еще ко мне ходит барсук, – гордо сказал Ярик первое, что пришло в голову, ведь ему очень хотелось похвастаться хоть чем-нибудь перед этой шикарной девушкой.