Кристиан стиснул зубы сильнее. Пожалуй, еще немного, и они начнут крошиться.
– И не вздумай шевелиться, так чтобы он двигался у тебя во рту.
Сара так и сделала, и у него потемнело в глазах. Он зажмурился, но тут же открыл глаза. Как бы там ни было, он хотел все видеть.
– Что бы ты ни делала, – прохрипел он, – не трогай его языком.
Сара так и сделала. Да, именно так. Она наклонилась, взяла фаллос в рот целиком, так что он уперся ей в горло, и начала медленно двигаться, одновременно действуя языком.
Сара подняла голову и невинно заморгала. Он смотрел на нее – теперь ее влажные губы были совсем рядом с его естеством – и не мог говорить.
– Что будет, – спросила она самым бесхитростно обольстительным голосом, который только можно было себе представить, – если я продолжу делать это? Скажи, Кристиан. – Она поцеловала и еще раз лизнула головку фаллоса.
– Сара… – У него пересохло в горле. С дыханием тоже возникли проблемы. Руки вцепились в простыни, словно они были его последней надеждой.
– Тебе будет так же хорошо, как было мне? – поинтересовалась она и снова начала работать язычком.
– Я… – Больше ни один звук не сумел вырваться из его пересохшего рта. А ее губы и язычок ни на мгновение не прекращали восхитительной… изнурительной пытки.
Теперь Кристиан понял. Эта женщина решила его убить. Завтра утром на этой кровати найдут его бездыханное тело. Но игра стоила свеч. Каждое мгновение игры.
Она на секунду прервала свое занятие.
– Наверное, придется выяснить.
Что он должен ей дать? Способность мыслить покинула Кристиана. Не исключено, что навсегда. Что она сказала? Что она имела в виду?"
"– Давай выясним, что произойдет, если я продолжу это делать, – пояснила Сара, словно прочитав его мысли. Ее рот снова накрыл его пульсирующую плоть, и Кристиан зажмурился. Она сосала, лизала, покусывала, потом снова сосала. Такие нагрузки явно противопоказаны мужчине, уже давно не знавшему женщин.