Он услышит ее молитвы к их избирательным богам, тогда он уже сам будет для нее богом. Боль, сильнее той, какую он когда-либо испытывал, сжала сердце.
Одной рукой он управлял лошадью, другую положил туда, куда хотел, не думая о реакции женщины. Теперь он отчетливо ощущал ее дрожь, но держалась она с тем же достоинством, что и раньше, когда он еще стоял напротив нее на земле. Она напряглась, но из груди не вырвалось звуков плача. Она не плакала, не пыталась что-то выторговать, не умоляла.
Торбранд отметил, что ему нравится чувствовать ее тело.
Все хорошо, если не обращать внимания на чувства, возникшие при воспоминании о прошлом, сожаление, что не может их изменить, хотя было ясно, что иного варианта нет и быть не может.
Но сначала она будет принадлежать ему.
Торбранд пришпорил кобылу, крепче прижал к себе пленницу, на которую имел все права, и свернул с дороги в темный лес.
Глава 3
Лес поглотил их.
Норманн крепко держал Эльфвину, рука у него тоже была словно каменная. Казалось, у воина нет слабых сторон ни внутренне, ни внешне. Торс его похож на стену крепости, ноги крепки, как скалы.
Эльфвина трепетала и понимала, что стало причиной страха, — она догадывалась, какая ее ждет судьба. Странным и непонятным было лишь то, как вел себя с ней, как говорил этот воин — играя словами и ею. Он ведь мог в любое время получить желаемое, а потом бросить умирать, обесчещенную и одинокую.
— Не противься, — прозвучал над головой голос, похожий на низкие раскаты грома, которые она не только слышала, но и чувствовала отдачу внутри, словно он заполнял ее, проникая извне. — Или сделаешь хуже только себе.
Эльфвине оставалось только догадываться, о чем он и почему слова проникают так глубоко в сердце.