Обаятельный, состоявшийся и очень богатый. Его семье принадлежала половина зданий в Юниверсити-Виллидж[2], и большую их часть мой отец использовал для своих многочисленных незаконных дел.
Я знала Анджело с рождения. Мы росли на глазах друг у друга, как распускающиеся цветы. Медленно, но вместе с тем быстро. Во время роскошных летних каникул, под строгим надзором наших родных, членов «семьи» и телохранителей.
У Анджело было четыре брата, две собаки и улыбка, от которой растаяло бы и итальянское мороженое.
На протяжении долгих лет я наблюдала, как темнеют и укрощаются стрижкой мягкие светлые кудри Анджело. Как его сияющие, словно голубой океан, глаза теряют игривость, становясь угрюмыми и жестокими после того, чему, без сомнений, научил его отец. Как его голос становится низким, итальянский акцент – резче, а щуплое мальчишеское тело обрастает мускулами, ростом и уверенностью.
Любовь так трагична. Неудивительно, что она заставляет людей грустить.
И пока я смотрела в глаза Анджело, которые были способны растопить мороженое, то оказалась не единственной, кто млел под его извечно хмурым взглядом.
Мне было тошно при мысли, что я вернусь в свою католическую школу для девочек, а он уедет в Чикаго веселиться, болтать и целоваться с другими девушками.
– Франческа Росси, с прошлого лета ты стала еще прекраснее.
– Ты всегда так говоришь.
– И всегда искренен. Я не имею привычки бросать слова на ветер.
– Тогда скажи мне что-нибудь значимое.
– Моя богиня, в один прекрасный день ты станешь моей женой.
Каждый летний эпизод я лелеяла так, словно он был неприкосновенным садом, оберегала его с тайной любовью и поливала до тех пор, пока эти мгновения не превратились в коллекцию сказочных воспоминаний.