Но, помимо прочего, я понимала, что такой уж у него способ и образ жизни. За свободу полагалось платить – мне пришлось бы оставить семью, а семья была моим миром.
Помимо традиций, чикагская мафия сильно отличалась от той версии, что изображали в кино. Никаких грязных переулков, мерзких наркоманов и кровавых сражений с представителями закона. В наше время все вертелось вокруг отмывания денег, слияния и поглощения компаний, а также перераспределения средств. Отец, не таясь, любезничал с полицией, вращался в кругу высокопоставленных политиков и даже помогал ФБР с поимкой особо ценных подозреваемых.
Собственно, именно поэтому сегодня мы здесь и оказались. Папа согласился пожертвовать шокирующую сумму благотворительному фонду, помогающему молодежи из группы риска получать высшее образование.
Ох, ирония – мой верный друг.
Я потягивала шампанское и смотрела на другой конец стола, где Анджело вел беседу с девушкой по имени Эмили, отцу которой принадлежал самый большой бейсбольный стадион в Иллинойсе. Анджело рассказывал ей, что собирается поступать в магистратуру Северо-западного университета и параллельно работать в бухгалтерской фирме своего отца.
– А ты, малышка Росси? Поступила в колледж?
Люди рядом с нами общались и смеялись, кроме сидящего напротив мужчины. Он по-прежнему не замечал свою спутницу, а вместо этого попивал из стакана, игнорируя телефон, на экране которого вспыхивали новые уведомления.
– Я? – Замерев в напряжении, я вежливо улыбнулась и расправила на коленях салфетку. Мои манеры были безупречны, а в бессмысленных беседах мне почти не было равных. В школе я изучала латынь, этикет и общую подготовку, так что умела развлечь любого: от мировых лидеров до куска пережеванной жвачки.
– Иными словами, вы не работаете и не учитесь, – скучающим тоном прокомментировал мужчина напротив, со стуком поставил стакан на стол и бросил в сторону моего отца ехидную ухмылку.
Я почувствовала, как от стыда стали гореть уши, и посмотрела на отца, ожидая помощи.