Малышка лениво пнула пяточкой мне в легкое, будто нагло подтверждая мои слова. На губах мелькнула слабая улыбка. Даже не верилось, что очень скоро я смогу подержать эту пяточку в руках.
Настроение сегодня меня не баловало. К тому моменту, как я выходила из комнаты, одетая в стильную коричневую блузку и бежевые зауженные брюки, оно, кажется, стало еще пасмурнее. Сама не могла понять, что больше на меня влияло. Наверное, в первую очередь то, что придется как-то смотреть Вадиму в глаза, пока мы будем ехать в больницу.
– Да твою мать, ты серьезно?.. – внезапно донеслось до меня, когда я подходила к лестнице.
Сразу догадалась, что это из кабинета. И что так нагло голосить мог только родственник Вадима, который вчера внезапно появился в доме.
Не так уверенно, но продолжая путь, я все четче слышала тихий монотонный голос мужа, который сменялся несдержанными криками Геры. Стало, мягко говоря, не по себе. Кажется, парню нельзя было выходить из комнаты, куда он вчера ушел в сопровождении, даже чтобы поесть и это выводило его из себя.
– Не тебе мне о жизни тележить и правильным тут прикидываться! – все больше распалялся брат Вадима. – На свою жизнь сначала оглянись! Типа на принципах выезжаешь?!
Я не хотела подслушивать. Наоборот торопилась пройти скорее мимо двери кабинета, но в следующую секунду ноги буквально к полу приросли.
– Я конечно для отца тот еще выкидыш, но хотя бы с врагами не терся, Вадик! Ты же был его любимчиком, – усмехнулся Гера, и в его голосе проскользнула неприкрытая зависть, – пока на этой девке не женился.
Тело прошибло жаром. Он резко замолчал, а меня словно оглушило. Я не услышала, ответил ли что-нибудь Вадим. В кабинете как будто воцарилась густая, давящая тишина. Или это в моей голове?
– Ладно-ладно, блядь, я отступаю… – вдруг раздался нервный голос парня. – Еще на цепь меня посади, чтоб наверняка успокоиться!
Гера вылетел из кабинета так внезапно, что я бы в любом случае не успела избежать столкновения.
Лицо парня сильно отекло, под глазами виднелись черные синяки, а нос был заклеен широким пластырем. Я продолжала стоять и молча смотреть на него, не собираясь делать вид, что ничего не слышала. Брат Вадима тоже не стал притворяться, что ничего не говорил.