Пусть для профилактики тебе витамины вколет в задницу! Чтобы наверняка отбило желание симулировать в следующий раз.
Я надуто скрестила руки и фыркнула, но спорить с ним не решилась. Только когда муж зашагал к двери, вдруг спохватилась:
– Куда ты?
– Лежи, пока врач не приедет, – велел он, не оборачиваясь.
– Ты же не будешь трогать Геру?! – Выпалила я, подскочив с кровати. Вадим резко остановился и предупреждающе глянул на меня из-за плеча. Но я все равно озвучила: – По-моему с него уже хватит.
– Это тебе, тыковка, хватит совать нос, куда не следует! – стальным тоном отбил он.
Муж взялся за ручку двери, но я снова его остановила:
– Ты прав – я его не знаю! – Я дождалась, чтобы он оглянулся. – Но кое-что все же успела увидеть… И мне жаль его, Вадим. Всему есть причина – я уверена, Гера не просто так выделывается! Он… выглядит очень одиноким. Я понимаю, тебе лучше знать, но может его вовсе не нужно воспитывать? Может его нужно просто выслушать?
В голубых глазах проскользнул холод.
59
Вадим
Широким шагом двигаясь в направлении лестницы, я напряженно смотрел прямо перед собой, когда до меня донесся звон. Взгляд сфокусировался на Мире, которая стояла недалеко от кухни и тщательно сметала веником осколки разбитой бутылки. Заметив меня, она неловко застыла. Будто знала наверняка, кто здесь устроил бардак и почему.
Поджав губы, я свернул на лестницу. С каждой новой ступенью, по которой сбегал вниз, спектр раздражения становился все ярче, насыщеннее.
«Он выглядит очень одиноким…»
«Может его вовсе не нужно воспитывать?»
Да что ты понимаешь?! Наивная, глупая девчонка! Знала бы, какие дела творил этот утырок, сразу бы раздумала давать мне советы.
Но слова жены все же заели в голове. А значит, где-то внутри коварно прятались сомнения в том, что я поступаю правильно.
Открыв комнату Геры чуть ли не с ноги, я замер на пороге.
Хозяин комнаты стоял возле окна и упрямо не оборачивался, хотя услышал, что я пришел. Ноги широко расставлены, руки сжаты в кулаки, плечи поднимаются от тяжелого дыхания. Наконец Гера повернулся и уставился на меня исподлобья. Обиженный, потрепанный, весь в боевых отметинах, которые неохотно заживали.