— Как ты думаешь, это тот же барсук, который прошлой осенью убил Синеглазку?
— Может быть, — ответил Терновник. — Белохвост и Кисточка тогда выгнали его из лагеря, но мы тогда так и не узнали, куда он ушел.
Ежевика с грустью вспомнил серебристо-серую Синеглазку, мать Медянки, Сумрака и Сероуса. Несчастной кошке так и не суждено было увидеть, как ее дети стали воинами.
— А что мы будем с ним делать? — живо спросила Белочка. — А давайте пойдем и убьем его? Четверо котов против одного барсука! Это будет трудно или нет?
Ежевика сморщился, а Терновник устало прикрыл глаза и помолчал, прежде чем ответить.
— Белочка, запомни, пожалуйста, то, что я сейчас тебе скажу. Ты никогда не полезешь в барсучью берлогу. И в лисью тоже. И лиса, и барсук нападают внезапно, а в норе слишком мало места, чтобы увернуться от удара. Кроме того, там темно.
— Но…
— Я сказал нет. Мы возвращаемся в лагерь и доложим обо всем Огнезвезду. Он решит, что делать.
Не дожидаясь дальнейших возражений, Терновник повернулся в обратную сторону.
— Мы могли бы с ним покончить, — проворчала она, жадно глядя на черный зев пещеры. — Давай я выманю его оттуда, а потом…
— А потом он прибьет тебя одним ударом лапы, а нам все равно придется возвращаться в лагерь и докладывать Огнезвезду, — разочаровал ее Ежевика. — Как ты думаешь, что мы ему скажем? «Прости, Огнезвезд, но мы случайно позволили барсуку убить твою дочку?» Да он вытряхнет нас; из шкур! Барсук — это дурная новость, но не более того.
— Если сидеть, сложа лапы, то даже Огнезвезд не сможет его прогнать с нашей территории!
Белочка дерзко взмахнула хвостом и бросилась в траву догонять Уголька с Терновником.
— Великое Звездное племя! — простонал Ежевика, закатывая глаза.
* * *Когда он выскочил из папоротников на поляну, то сразу увидел Дыма. Бурый воин расхаживал перед входом в палатку оруженосцев, угрожающе похлестывая себя хвостом по бокам. Паучок и Белолапка забились поглубже в папоротники и испуганно выглядывали оттуда.
Увидев Белочку, Дым решительно направило к ней через поляну.
— Ого-го, — пробормотала ученица.
— Я слушаю, — голос бурого воина был холоден, как лед, и Ежевика невольно зажмурился, зная вспыльчивый нрав Дыма. Единственной кошкой, которая ни разу не слышала от него ни одного грубого слова, была его подруга Тростинка.
Белочка храбро выдержала взгляд наставника, но голос ее слегка дрожал, когда она ответила:
— Я ходила в патрулирование, Дым.