Дежурный КПЗ, с удивлением глядя на оперов, открыл дверь камеры. Автомеханик, уныло расхаживавший по своему узилищу взад-вперед, тоже был весьма удивлен появлением визитеров. Искоса взглянув в их сторону, он сердито уведомил:
– Никаких признаний я подписывать не буду! Я никого не убивал!
– Вы знаете, а я вам верю! – ободряюще улыбнулся Гуров. – Только один вопрос… Вот представьте себе, я попросил вас забить гвоздь в эту стену. Покажите, как бы вы это сделали?
Пожав плечами, Булыкин несколько раз махнул левым кулаком, словно в нем был зажат черенок молотка.
– Постойте, постойте, а почему вы машете левой рукой? Молоток-то обычно держат в правой!
– Ну так я же левша! – Виктор изобразил левой рукой убеждающий жест. – Меня мужики и зовут Левшой, как того, из Тулы. Кстати, вот этот гражданин начальник мог это заметить, когда я доделывал машины, – ключи и отвертки у меня были в левой руке!
Лев увидел, как у Станислава в этот момент заалели кончики ушей. Издав сконфуженное «Гм-гм!», он неохотно произнес:
– Виктор… э-э-э… Ананьевич, я был не прав, приношу свои извинения.
"– Вы на него не сердитесь! – примирительно произнес Лев. – Это он не со зла. Ему уж очень хотелось поскорее поймать убийцу той несчастной девушки. Ну, не подумав, проглотил чью-то хитрую наживку, и получилось то, что получилось.
– А вы считаете, зажигалка – это была чья-то подстава? – Булыкин настороженно взглянул на оперов.
– Сто процентов! – убежденно ответил Лев, жестом приглашая его на выход.
– Товарищ полковник, он ведь у меня на учете! Что делать? – поспешил напомнить дежурный.
– Станислав Васильевич, отметь, пожалуйста, что задержанный освобожден как непричастный к совершению преступления… – Гуров неспешно зашагал по коридору. – Представляю, какое огорчение ждет нашего драгоценного Петра Николаевича!
– Блин! – догнав его, сокрушенно выдохнул Стас. – Мне к нему теперь лучше не заходить! Ой, что будет, что будет!..
Втроем они вышли на крыльцо.