Полное погружение

Пока Рид спала, Изабелл вымыла их чашки и прибралась на кухне. Затем она зажгла несколько свечей и включила приятную ненавязчивую музыку, стараясь не разбудить Рид, сон которой был очень неспокоен. Она ворочалась, её ресницы подрагивали, и Изабелл было интересно, что же ей снилось. В какой-то момент Рид застонала, рука неосторожно задела голову, и Изабелл вернулась к дивану. Она погладила Рид по плечу и принялась что-то тихо шептать до тех пор, пока та не успокоилась. Изабелл так и осталась сидеть, наблюдая за спящей девушкой, пока Рид не начала просыпаться и не открыла глаза.

– Я засыпаю, не потому что мне скучно в твоей компании. – Рид встала и потянулась. – А сколько сейчас времени?

– Десять часов.

Она спала всего лишь один час. Ей снилось, что она вернулась на кладбище и снова смотрит на надгробие Джимми, а потом он появился рядом. Он был таким высоким, и над его головой разливалось сияние, которое Рид могла описать только как исходящее от самого Джимми. Его лицо излучало печаль, он смотрел на своё надгробие, а потом его взгляд упал на соседнюю могилу.

Он прошептал имя своей жены. Затем родные до боли глаза посмотрели на Рид. По щекам Джимми катились слёзы. Они не сказали друг другу ни слова, но Рид ощущала его чувства. Горе. Любовь. И умиротворение. И по мере того, как его образ растворялся, Рид заполняло осознание, что он доверяет ей заботу о своей семье.

Стряхнув с себя остатки сна, Рид подошла к каминной полке и посмотрела на семейные фотографии Джимми. Изабелл добавила некоторые свои фотографии из их детства.

На одной из них Рид узнала себя и поднесла фотографию поближе, чтобы рассмотреть.

– Это тот день на озере Святого Перси. – Они двумя семьями поехали на природу – поплавать, порыбачить. Мередит собрала в корзину для пикника обед из жаренной курицы и картофельного салата, а отец Изабелл арендовал пару лодок. На выцветшем фото они втроём наслаждались совместной поездкой. Изабелл сидела на первом плане, за ней стояла Рид, а за ними стоял Джимми. Рид и Джимми держали в руках по веслу, и все трое широко улыбались, жмурясь от яркого солнечного света.

– Да.

– Здесь нам, наверно, около тринадцати, а тебе одиннадцать, – предположила Рид. Солнце играло в волосах Изабелл, лучи придавали им насыщенный медный цвет, блестящий, как новая монетка. Щёки и нос у Изабелл порозовели, её кожа была такой светлой, что от загара становилась красной.

– Да, примерно так и есть. Джимми ненавидел, что я вечно за вами слоняюсь повсюду.