– Она ясно дала понять, что на мне ответственность за случившееся. И я не могу с ней не согласиться.
От мысли, что ее дочь несёт такое бремя в душе, сердце Мередит заныло. Она надеялась, что Рид ошибается относительно Изабелл. Дочь и без того переживает больше, чем может вынести. Не хватало еще, чтобы её горе усугублялось чувством вины.
– Ты же знаешь, дорогая, что от тебя ничего не зависело.
Раздался мелодичный звонок в заднюю дверь. Рид посмотрела в глазок: Изабелл. Пожарная пропустила её внутрь.
– Я принесла десерт.
Рид приняла её и откинула крышку.
– Ух ты, шоколадный торт.
Поскольку тон Рид был однозначно фальшивым, Изабелл сделала вывод, что прервала тяжёлый разговор между матерью и дочерью.
Рид направилась с коробкой к столу, но у неё так тряслись руки, что Мередит поспешила забрать у неё торт:
– Уничтожишь наш ужин.
Мередит отвернулась к стойке, и Рид состроила ей игриво-сердитую гримасу. За спиной у мамы, она сунула палец в коробку, а затем слизнула крем с пальца.
– Девочки, накрывайте на стол. Ужин скоро будет готов. – Мередит махнула рукой в сторону тарелок и столовых приборов, а сама начала мелко нарезать огурцы для салата.
В столовой Рид засуетилась вокруг массивного соснового стола, расставляя тарелки и раскладывая льняные салфетки, а Изабелл следовала за ней, раскладывая столовые приборы. Когда вся еда была расставлена, они сели за стол.
Вежливо беседуя об учебе Чейза и расписании его команды по футболу с матерью Рид, Изабелл заметила, что мысли пожарной витают где-то далеко, и ей стало интересно, почему.
После того, как они разлили по чашкам кофе и разложили по тарелкам торт, Изабелл, наконец, затронула тему, которая очевидно не давала покоя Рид.
– У меня есть причина, по которой я хотела поговорить с вами обеими.
Несмотря на то, что Изабелл не имела привычки просить помощи, она знала, что не сможет в одиночку воспитывать Чейза, а Рид и Мередит стали неотъемлемой частью его жизни. Она готова была проглотить свою обиду на Рид. Нельзя допустить, чтобы их отношения отразились на Чейзе.