Следовало ожидать подобной реакции. Думать, что он не в курсе истории Громова с мужем Лидии и отцом Алисы, было слишком наивно.
— Господи пристав, все недоразумения, которые были между нами, на данный момент улажены, — ответил я расплывчато. — Подтвердить я это никак не могу, но вы можете поверить мне на слово.
Он коротко не то хохотнул, не то фыркнул.
— Ты уверен в их работоспособности?
— На данный момент они на испытательном сроке, — сказал я. — Но не сомневаюсь, что они смогут влиться в наш коллектив.
Пристав, чье имя я наконец-то увидел на табличке на столе — Евгений Степанович Докучаев, лишь покачал головой и снова вздохнул.
— Виктор…
— Да, господин пристав?
— Иди. Наведите уже, наконец, порядок, а затем поговорим про кабинет. И в прозекторской…
— Там уже с пола есть можно, господин пристав. Я это проконтролировал. — На лице Евгения Степановича появилось легкое недоумение. — Могу быть свободен?
— Иди. И пришли мне копии заявлений по почте!
Я вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь.
Пронесло. Кажется, пронесло. Сердце все еще учащенно колотилось в груди, отдаваясь глухими ударами в ушах. Я на мгновение прикрыл глаза. Вроде бы ничего не произошло. Обычный разговор с начальством. Но напряжение было таким, словно я только что прошел по минному полю.
Я уже собирался вернуться в свой кабинет, когда дверь приемной пристава тихо открылась, и на пороге появилась его русоволосая секретарша.
— Виктор Андреевич, — обратилась она ко мне тихим, но настойчивым голосом. — Вас к телефону. Срочно.
— Кто? — спросил я, выпрямляясь.
Она сделала паузу, словно то, что она собиралась сказать, вызывало у нее трепет.
— Из Столицы. Канцелярия его Императорского Величества.
Глава 17
Я проследовал за секретаршей в приемную. Она молча указала на свой рабочий стол, где на многокнопочном аппарате мигала лампочка удержания вызова.
Постоял секунду, собираясь с мыслями. Столичная Канцелярия. Это ж насколько, получается, для них важна жизнь каждого ушастого, что они обращают внимание даже на наш дальний край?
Внутри слегка похолодело, но я все же снял тяжелую трубку.
— Коронер Громов, слушаю.
— Господин Громов, — раздался в ответ голос. Идеальная дикция, холодный, ровный тембр, лишенный каких-либо эмоций. — Статский советник Воронцов, Канцелярия его Императорского Величества.