Хотя, если вникать, Лидия была уже взрослым человеком, который давно способен принимать собственные решения.
Но об это я говорить не стал.
Морозов молчал с минуту, тяжело дыша. Затем он в последний раз окинул меня ледяным взглядом.
— Проводите меня, — сказал он устало.
Мы вышли из дома, оставив девушек в помещении, после чего прошли к самому выходу и к его машине, где он у самой водительской двери остановился и сказал:
— Я буду следить за тобой, Громов. И если с моей дочерью хоть что-то случится… хоть волос с ее головы упадет…
Я выждал мгновение, давая ему закончить.
— Евгений Олегович, — сказал я, выхватив наконец-то из памяти как его зовут. — Это не в моих интересах.
Он уже успел сесть в автомобиль, после чего закрыл дверь, завел двигатель и, открыв окно, посмотрел на меня. Долго. Пронзительно.
— Артуру ты тоже так сказал?
После этого он вывернул колеса, развернулся и уехал прочь.
Подхватив чемоданы Лидии, я захлопнул багажник и вошел обратно в дом и поставил их на пол.
— Хоть ты и просила этого не делать, но я все же принес твои чемоданы, — сказал я, ставя их у лестницы. Я поднял руки в примирительном жесте. — Вещи не трогал.
— Да, спасибо, — ответила она как-то отстраненно, даже не посмотрев на меня.
Я прошел на кухню, где Алиса продолжала раскладывать продукты из пакетов. Я молча присоединился к ней, раскладывая мясо и молочные продукты по полкам пустого холодильника, а заморозку отправляя в морозильную камеру.
— Лидия, — обратился я, когда она вошла на кухню, все еще явно не придя в себя. Об этом говорило ее отсутствующее выражение лица и рассеянный взгляд. Кажется, диалог с отцом довел ее до шока. — Ты в порядке?
Она посмотрела на меня, затем на Алису, и помассировала веки.
— Да… я… кажется, да. Где-то у нас… — она замолчала, после чего тяжело вздохнула, разведя руками, и хлопнула себя по бедрам, как человек, который что-то забыл и внезапно вспомнил.
— Оно ж тебе не понравилось, — сказал я с легкой ухмылкой, не отрываясь от раскладывания продуктов.
— Я сказала, что оно хорошее, — возразила Лидия.
— Но с какой интонацией!
— Громов. Не беси. Я и так сейчас не в лучшем расположении духа.
— В холодильнике, — смягчился я. — Но не налегай сильно. Тебе завтра на работу.