Он идеально вошел в опустевший сейф.
Удивительно, конечно, как страх и общая беда иногда могут сплотить даже самых ненавистных друг другу людей.
Я захлопнул тяжелую дверцу.
— Закрывай, — скомандовал я.
Алиса нажала на что-то внутри, и панель с тихим шорохом встала на место, не оставив ни единой щели. Идеальная работа.
— Не встревать, не открывать рот и стараться вообще не отсвечивать, — сказал я резко, не утруждая себя подбором лояльных выражений. — Нет-нет, — перебил я Лидию, которая уже успела набрать воздуха, чтобы возмутиться.
— И твою в том числе!
— Естественно! — сказал я, чуть ли не хлопнув в ладоши от ее проницательности. — Во-первых, ты не сможешь ничего им сказать. Напоминаю, что ты обзавелась удивительным новым магическим свойством, которое запрещает тебе вредить мне в любых формах. Совсем в любых. Мне кажется, что ты даже подумать не можешь о том, чтобы мне навредить без резкой головной боли или еще каких-либо побочных эффектов.
— Тебя уже ничего не спасет, Виктор, — произнесла она, и на ее лице появилась маска не ненависти, нет. А какого-то горя, что ли, словно она общалась с самым пропащим человеком во всех вариантах разношерстных вселенных.
— Может быть, — сказал я спокойно. — А может и нет. Сейчас это не имеет абсолютно никакого значения.
Я повернулся и посмотрел на нашу добычу, оставленную у камина: пачки денег и бутылки из темно-зеленого стекла.
— Это тоже надо убрать, — сказал я, после чего подхватил это все в обе руки и почти бегом перенес в свой кабинет, расставив на столе. Приятная тяжесть и вид толстых пачек банкнот внушали самые оптимистичные мысли.
Вернувшись в холл, мой взгляд случайно упал на настенные цифровые часы.
"— Девушки, на выход! Живо! — крикнул я, уже направляясь к двери.
Мы выскочили на крыльцо, и я, захлопнув дверь, повернул ключ в замке. У ворот нас уже ждал тарахтящий микроавтобус Петровича. Не говоря ни слова, мы всей толпой снова загрузились в пропахшую бензином кабину.