Низкие глинистые стены, вместо пола — старые доски, брошенные прямо на землю, грубо тёсаные стеллажи с плотными рядами заготовок, ящики с картошкой и вязанки лука, куски вяленого мяса, развешенные на ржавых гвоздях."
"Страшно. Надо как-то выбираться отсюда.
Извиваясь, словно змея, я пыталась высвободить руки из пут, ну или хотя бы вывести их из-за спины вперед, но веревки были затянуты слишком крепко, и мне никак не удавалось их ослабить. Я билась изо всех сил, стараясь не поддаваться панике и отчаянию, но в конце концов осознала всю тщетность своих попыток и сдалась.
— Спасите! — беспомощно промычала я.
В ответ тишина.
— Помогите! — снова промычала и осеклась, уловив тихие звуки наверху, над головой. Едва я успела притвориться спящей, как раздался скрип, и в потолке отрылось круглое отверстие. Сквозь неплотно смеженные веки я наблюдала за тем, как в проеме появилась нечесаная мужская голова.
Ох, страшный какой!
— Очнулась?
Я чувствовала, как он всматривается в меня, но продолжала изо всех сил изображать бездыханную жертву.
— Очнулась, — довольно протянул он и потрепал по голове, как послушную собаку.
Я снова замычала, задергалась, пытаясь увернуться от неприятных прикосновений.
— Ну-ну, не сердись, красавица, — мой тюремщик щербато улыбнулся, продемонстрировав отсутствие переднего зуба, и по-дружески начал рассказывать, — я тебя, между прочим, из леса спас.
Я глухо завизжала в кляп, а он не обратил внимания и увлеченно продолжал свой рассказ:
— Глаза-то тебе приоткрыл, а они голубые! Никакой хмари болотистой.