Он говорил без тянущих шипящих звуков, что дало мне понять — Великий, названный Илантри, просто был в гневе, что мешало ему контролировать трансформацию языка. — Сейчас нам следует подумать о привале.
Илантри нехотя согласился.
— Лиля, — позвал меня Великий и наклонился ниже, — тебе и правда не следует лезть в разборки Великого со своей фасхаати. На его месте мне бы не понравилось вмешательства другого нага в мои отношения с тобой.
— Но он был груб, — проговорила я и попеняла: — Хуже, чем ты вчера обошелся со мной.
— У каждого из нас есть повод для такого поведения, — прищурившись, откликнулся Рейтан и отвернулся, отходя, точнее, отползая, дальше."
"Я обратила внимания на девушку: она успела накинуть капюшон синего плаща и полностью скрыть свою фигуру. Я хотела к ней подойти, но та отвернулась от меня, словно пряча слезы. Не лучшее время продолжить знакомство.
Недалеко был оазис. Разжиганием костра и готовкой занялись мужчины. Женщин я насчитала около пяти — мы все разбрелись вдоль ручья, не разговаривая между собой.
Прогуливаясь по оазису, я стала невольной свидетельницей разговора: за высокими ветвистыми кустарниками меня не было видно.
— Не доверяй ей, Рейтан, — услышала голос Илантри. — Как твоя фасхаати почувствовала эйфинов?
— Это загадка.
— На которую она, естественно, тебе не ответила, потому что слишком многое скрывает.
Сердце едва не остановилось. Что Рейтан сделает после этих слов? Великий не ответил. Они с Илантри вернулись в лагерь, но их разговор еще долго не давал мне покоя.
Когда привал был окончен, девушка ушла в другую повозку, а ко мне подсела попутчица
— как я поняла, наложница одного из наследников, Марко.
Три дня пути пролетели незаметно, и вскоре нас ждала цитадель.
Я бы назвала её вавилонской башней — именно на неё она больше всего походило. Размером с сорокаэтажное здание формы усеченного конуса, оно казалось таким гармоничным на фоне пустыни. В местах, где должны были быть двери или окна, были выемки, но ни намеков на ручки: просто закрытая глухая пустота. Я подозревала металлические пластины, открывающиеся исключительно изнутри.