Попробуйте гусиный паштет и овощной салат, госпожа?
Я жестом показываю поставить поднос на маленький круглый столик в углу гостиной.
– Изи, дай мне полный перечень моего приданого.
– Госпожа?
– Изи, что именно в моём приказе тебе не ясно?
Горничная моргает, явно не понимая, что на меня нашло, но, наконец, вспоминает, что она горничная и её дело подчиняться. Она снимает с нагромождения ящиков ларец и подаёт мне:
– Все документы здесь, госпожа.
– Отлично.
Я забираю ларчик, открываю и бегло просматриваю. Ух ты! Кроме перечня, в ларце документы на парфюмерный магазин и… два рабочих контракта моих личных горничных, что означает, что я могу уволить ту же Изу, и одобрение тётушки мне не нужно.
"Но сперва отдам должное гусиному паштету…
Интерлюдия 1 Тенер Азани
– Мой господин, вестник его императорского величества ожидает в главном приёмном зале.
Сперва мне показалось, что я неправильно понял. Последний раз отец присылал вестника больше полугода назад, и тогда был официальный повод. Но сейчас? В столице тихо, из интересного разве что таинственное появление безымянного целителя, сплетники судачат о скандальной несостоявшейся свадьбе сына цензора и дурнушки Самского губернатора.
Я прячу документы в ящик стола и выхожу из кабинета. Гай следует за мной. Заставлять вестника ждать всё же нехорошо. Мы спускаемся на первый этаж, подходим к главному приёмному залу.
Вестник ожидает меня стоя, и это, наверное, хороший знак. Крохи былого уважения…
Нет, поспешил.
Вестник склоняется:
– Ваше высочество, – и тем самым вынуждает меня остановиться, не позволяет занять место хозяина.
– Слушаю.
– Его императорское величество передал устный приказ. Ваше высочество, вы должны незамедлительно явиться на аудиенцию. Его императорское величество ждёт вас.
– Так точно.
– Я обязан сопроводить вас, ваше высочество.
На это я не отвечаю.
Гай понятливо выходит, чтобы распорядиться по поводу экипажа.
Я прохожу к креслу во главе стола и сажусь, не обращая больше на вестника внимания.
Почему отец захотел меня увидеть? С тех пор, как я лишился магии, отец предпочитал держать меня на расстоянии. Надо перестать об этом думать, отец прежде всего император, и у него могут быть тысячи причин поступать так, но назойливые догадки никак не хотят исчезать.