Тут возмутился всецело доверявший мнению друга Иван:
— Эк, хватил! Что ж они, по-твоему, найдя слитки, сразу побежали в ближайший ломбард?
— Нет, конечно, — усмехнулся Александр. — Но и глубоко закапывать их они не стали бы. Тут важно понимать психологию простых людей, уставших от войны, от лишений, от жизни впроголодь. И внезапно получивших от судьбы царский подарок. Если допустить, что кто-то из жертв Фишера нашел золото «Хорьха» и утаил его от государства, то, согласитесь, мы заметили бы это. По обстановке в доме, по одежде, по продуктам, по скарбу, по общему достатку.
— Полагаешь, они отпиливали бы от слитка по крохе и шныряли к скупщику или прямиком на базар? — прищурился Старцев."
"— Так или примерно так. Но обязательно воспользовались бы свалившимся богатством.
— Не соглашусь, — мотнул головой Иван. — Люди разные, и психология у них тоже разная. У меня давеча соседка по подъезду отдала Богу душу. Высохшая, тощая, как жердина — непонятно, в чем жизнь теплилась. Мы, помнится, и копеечки ей собирали в помощь, и продуктами делились.
— Сколько было соседке? — терпеливо отреагировал Васильков.
— А черт ее знает… Лет семьдесят пять, а то и больше.
— В таком возрасте, Ваня, в голове не психология, а Альцгеймер.
Иван никогда не забивал свою буйную голову сложными вещами, к которым относил и психологию. Будучи по природе человеком прямолинейным, он недолюбливал бесконечную палитру серых оттенков, находящуюся между абсолютно черным и абсолютно белым.
— Ладно, убедил, — махнул рукой Старцев. — И ну их к черту, эти заумные рассуждения. Признаюсь, меня больше заинтересовала твоя мысль о не доехавшем до Москвы золоте. Давай лучше об этом. Где же оно, по-твоему, затерялось?
— Объясняю.