Покуда не лишился ноги, на земле стоял твердо, уверенно. Из-под копны темных с проседью волос виднелся высокий покатый лоб. Лицо было самым обычным: спокойным, без запоминающихся особенностей. Разве что тяжелый, слегка раздвоенный подбородок намекал на волевой характер. Возраст по такому лицу определить было сложно.
«Лет тридцать пять, — решил Старцев. — А учитывая, что война потрепала — и того меньше…»
Опираясь на костыль, хозяин подошел, представился:
— Хлынов Федор Поликарпович.
— Майор Старцев.
— Майор Васильков.
— Чем обязан? По машине вроде все рассказал участковому. Или нужны еще сведения?
— А что случилось с вашей машиной?
Вопрос поставил инвалида в тупик. Несколько секунд он растерянно смотрел то на одного сыщика, то на другого.
— Как что? — В его голосе промелькнули нотки недовольства. — Так угнали мою машину. Я ж в заявлении все описал. Участковый сам приходил, потом со следователем из РОМа[10].
— Угнали, значит, — почесал за ухом Иван Харитонович. — Когда это случилось?
— Так… семь дней тому. Да, точно — ровно неделя сегодня выходит.
— Давайте побеседуем. — Старцев кивнул на деревянную скамейку, приглашая Хлынова присесть. — А мой товарищ пока осмотрит двор. Вы ведь машину во дворе ставили?
— Да, после того, как от хлама участок немного разобрал…
* * *— …Ногу я потерял в конце сорок четвертого. В Венгрии, у озера Балатон.
— А что там?
— Аэродром немецкий южнее городка Веспрем. Получил задание поглядеть на его охрану. Напоролись на засаду. То ли шли они за нами, то ли патрулировали окрестности. Схватились так, что… — инвалид горестно махнул рукой.
По всему было видно, что рассказывать ему о той схватке совсем непросто. Успокоившись и протяжно вздохнув, он продолжил:
— Шлепнуло мне пулей по ноге, раздробило кость немного повыше щиколотки.
— Да, порой случаются на войне необъяснимые вещи. У самого такое было, — поддержал разговор Старцев.