Контрразведчики дотошно занимались своими делами: высокий, ладно скроенный майор со странной фамилией Седой осматривал немецкий автомобиль и фиксировал результаты на прикрепленном к планшету листке. Его заместитель — пухлый капитан с прямоугольным пластырем на щеке — мерил шагами ширину проезжей части вдоль уютного бульвара, расстояние от кустов до замершего «Хорьха»… Результаты он записывал в свой блокнот. Старшина ползал на четвереньках в густых кустах самшита и собирал стреляные гильзы, заодно выискивал подозрительные следы засады.
В разгар кропотливой работы оперативников СМЕРШ к месту происшествия подкатил кабриолет — «Опель» со спиленной крышей. Оглянувшись на стоявших без дела медиков, полковник Кононов выпрыгнул из машины и размашистым шагом направился к Седому. Следом за ним поспешил начальник штаба дивизии.
Завидев комдива, майор прервал свое занятие и сделал несколько шагов навстречу, чтобы доложить суть происшествия. Он не подчинялся Кононову, однако субординацию никто не отменял.
Кононов опередил его, взволнованно крикнув издали:
— Что Стародубцев?
— Убит наповал, товарищ полковник. Пуля попала в левую височную область головы.
— Ах ты ж, сука… А водитель?
— Лейтенант Селихов доложил, что водитель еще был жив. Скончался потом.
— Кто такой лейтенант Селихов?"
"— Командир взвода из соседней дивизии. Ехал со своим взводом на двух грузовиках мимо.
Полковник зло сплюнул и опять тихо выматерился. Он редко употреблял ядреные словечки, но гибель лучшего командира полка его вышибла из колеи.
— Кто стрелял, выяснили?
— Пытаемся, но… — Майор неопределенно покачал головой и указал рукой на заросли самшита:
— Огонь вели из тех кустов. Ни следов, ни окурков — ничего. Только стреляные гильзы от «парабеллума». Били из «MP‑40».
— Район очищен! Кто это мог сделать? Зачем? — негодовал комдив.
— Сложно ответить, товарищ полковник. Может, документами хотели разжиться, оружием или машиной. А может, какие недобитки фашистские активизировались.
Кононов подошел к застывшему в небольшом дворике «Хорьху». Заглянул внутрь кабины.
Епифанов как завалился на правую сторону, так и застыл. Голова сержанта уцелела, зато левое плечо и грудь были пробиты пулями.
Стародубцев, с которым командир дивизии расстался минут сорок тому назад, от удара автомобиля в дерево съехал с сиденья вперед; окровавленная голова его лежала на передней панели.