Осенью тридцать восьмого дед умер, и после его похорон мы оформили в общине подключение…
Неспешная беседа двух болгарских солдат прервалась предупредительным возгласом третьего бойца — Живко. Тот прогуливался вдали от шлагбаума и первым заметил приближавшийся с северо-востока автомобиль.
— Внимание! — крикнул он. — Вижу автомобиль! Кто-то едет в нашу сторону!
Вдоль северного берега Балатона, где ютились мелкие деревеньки, и в мирные годы легковые автомобили проезжали довольно редко. В основном здесь курсировали повозки, запряженные одной или двумя лошадьми.
— Легковой! Гражданский! — продолжал кричать Живко.
Немногочисленный болгарский пост очнулся от сонного безделья, пришел в движение.
* * *"
"«Хорьх» набрал максимальную скорость и мчался к посту, за которым начиналась дорожная развилка. Сидевшему за рулем мужчине в странной комбинированной одежде нужно было ехать прямо вдоль берега — мимо череды небольших деревенек и подступавших вплотную к дороге густых лесов.
Он видел, как впереди засуетились вооруженные винтовками солдаты, как один из них настойчиво махал ему красным флажком, а другие выстроились вдоль трассы и торопливо готовили к бою оружие.
Но не было в этом мире ничего, что могло бы заставить его выполнить приказ и остановиться. Правая стопа все сильнее вдавливала в пол педаль акселератора. Одна ладонь сжимала руль, другая рукоятку «MP‑40», ствол которого лежал на нижнем обрезе дверного окошка.
На спусковой крючок мужчина нажал, когда солдаты окончательно поняли, что останавливаться автомобиль не намерен, и когда он влетел на территорию поста.
Весь магазин, все тридцать два патрона, водитель выпустил одной длинной очередью. Кабина быстро наполнилась пороховой гарью, стреляные гильзы со звоном ударялись в лобовое стекло и приборную панель и сыпались вниз.