Швейные фабрики вместо привычной одежды стали изготавливать комплекты форменного обмундирования, защитные камуфляжные сети, тенты, чехлы, палатки, вещмешки… Со складов и из магазинов все запасы гражданской одежды разошлись довольно быстро. Наступила эра дефицита. Женщины еще умудрялись что-то мастерить для себя вручную или на швейных машинках, которые тоже были далеко не во всех семьях. А мужчины в лучшем случае донашивали то, что сохранилось с довоенных времен или надевали то, в чем вернулись с фронта.
— И все-таки я не понимаю, что твоей группе дадут сведения по немецкой машине, — уже без былой решительности сказал Урусов.
— Есть две причины, товарищ комиссар.
— Излагай. Я слушаю.
— Во-первых, машина угнана у инвалида Хлынова не простыми ворами, а именно теми, кто убивает железнодорожников. Это уже не вызывает сомнений, так как отпечатки протекторов «Хорьха» мы обнаружили и в Церковном проезде, и в Михалковском тупике.
Комиссар поморщился:
— Ладно, с большой натяжкой, но принимается.
— Почему с натяжкой, Александр Михайлович?
— Потому что я не совсем понимаю, как твои орлы будут искать бандитов, если те после очередного преступления бросят машину, и ты найдешь ее где-нибудь в лесах за Капотней.
— Вторая причина — это интуиция Василькова, — просто ответил Старцев.
Урусов окинул подчиненного странным взглядом, в котором были и удивление, и страх, и вопрос.
— Васильков Александр Михайлович — непростой человек в этом смысле, — поспешил объясниться майор.
— Не понял. Расшифруй.
— Интуиция у него сильнейшая. Словно наперед видит, как сложится. Я когда служил под его началом в дивизионной разведке, иной раз рот закрыть забывал от его мыслей и действий. Поначалу они казались непонятными, путаными, непредсказуемыми.