Действительно ли возможно восстановить отношения в нормальной обстановке, без страха и отсутствия свободы? Мы никогда этого не узнаем.
Я не ненавидела Мэддокса за его уход. Я также сомневалась, не лучше ли было позволить отцу убить Мэддокса, потому что тогда все было бы проще. Жизнь с Мэддоксом стала бы вызовом не только для меня, но и для моей семьи и Фамилье, и я не была уверена, что все бы справились.
Амо издал низкий звук недовольства.
— Хватит пялиться в окно, как собака, ждущая своего хозяина. Он не вернется.
Я бросила на брата свой лучший смертельный взгляд, взбешенная его сравнением.
— Собака будет вилять хвостом и приветствовать своего хозяина после его возвращения, но ты можешь поспорить своей задницец на то, что я надеру Мэддоксу яйца, когда он вернется в мою жизнь.
Амо покачал головой.
— Я знаю, что ты бы так и сделала, но ты должна позволить отцу разобраться с этим идиотом и прикончить его. Это чистая расправа, в которой ты нуждаешься, Марси.
Я наконец отвернулась к окну. Только из окна Амо открывался вид на улицы, в то время как мое окно выходило на сады — вероятно, еще одна из папиных мер безопасности.
— Меня ничто не сдерживает. Я могу отделить свое сердце от мозга. Моя работа в Фамилье не имеет ничего общего со мной и Мэддоксом.
— Нет никакого Мэддокса и тебя. Он бросил тебя.
Я сузила глаза.
— Он не может меня бросить. Мы не состояли в отношениях.
Амо отмахнулся от меня.
— Не продолжай. Я не хочу знать подробностей о твоем статусе: «заключённая с бонусами».
Я швырнула в Амо то, что смогла схватить, — тяжелый учебник по алгебре с пола. Ему едва удалось увернуться от него, затем он поднял руки.
— Хорошо. Давай больше не будем упоминать байкера.
— Спасибо.
Я подошла к его дивану и опустилась на него.
— Наши солдаты в конце концов примут тебя, — сказал Амо, но в его тоне прозвучало скрытое «но».
Наши солдаты. Для него все это так естественно. Его приняли с распростертыми объятиями, и никто никогда не сомневался, что он станет Капо, когда отец выйдет на пенсию.
Я также знала, чего Амо не сказал.