– Ты у нас, оказывается, Зоя Космодемьянская!
Он с силой постучал Витька лбом об пол, опять поднял и опять спросил:
– Вспомнил, где дачка-то, партизан Лиза Чайкина? Или еще постучать?
Витек тяжело дышал и больше не матерился и не вырывался.
– Вот и хорошо, – похвалил Архипов.
Маша стояла, прижав кулачки к груди. Он покосился на нее. Глаза у нее горели сухим желтым блеском.
– Хочешь стукнуть? – предложил Архипов.
– Нет, – отказалась она, – лежачего не бьют.
– Благородная, – заключил Владимир Петрович с удовольствием. – Тинто, вперед! В машину!
– Как же я пойду… без штанов?
– Тут рядом. И дождь идет, никого нет.
За полотенца Архипов поднял Витька и потащил за собой. За дверью туалета было тихо.
– Ты как тут? – спросил деловито. – Придется тебе до утра так посидеть. С одной стороны, конечно, не очень, а с другой – все удобства. Ну, пока.
Толкая перед собой Машу и таща на привязи Витька, он кое-как выбрался из “нехорошей квартиры” и нажал кнопку лифта.
Лифт так и стоял на месте, как будто ждал их.
Архипов посмотрел на часы. Он уехал из дома сорок минут назад, а казалось, что прошло несколько лет, наполненных событиями и приключениями.
Лед на луже, которая натекла с Лизаветиного зонта, растаял. Архипов специально прошел по этому месту – под подошвами ничего не хрустело, только шлепала вода.
Витька он поставил рядом с задним крылом, а Маше открыл переднюю дверь.
– Вон пакет. Там твои вещи. Одевайся.
Она схватила пакет обеими руками и прижала его к груди, как будто Архипов внезапно подарил ей берилловую диадему.