“Человек и впрямь может убедить себя в чем угодно”, – подумал Архипов.
– Возле Чистых прудов, – призналась Лизавета, – знаете, даже когда я просто стою на балконе и смотрю в сторону Чистых прудов, я чувствую, как начинает вибрировать материя.
– Это потому, что под площадью работает отбойный молоток, – объяснил Архипов глубокомысленно, – там строят подземный гараж. Я вчера ехал с работы в двенадцатом часу и такие колебания материи чувствовал! Думал, выйду из машины, дам по морде этим… колебателям. И не вышел.
– Вы все слишком упрощаете, Владимир Петрович. А это, по-вашему, что такое?
И она театральным жестом выхватила из складок своего немыслимого одеяния нож. Нож выглядел внушительно, зловеще блестел и был очень похож на хлебный.
– Это? – переспросил Архипов. – Это нож, по-моему.
– Это не просто нож! – Лизавета повернула его лезвием к себе. Лезвие было длинным. – Это сосредоточение сил зла, идеальное орудие убийства! Посмотрите на эти каббалистические символы!
Действительно, на черной ручке были то ли вырезаны, то ли намалеваны какие-то нелепые знаки.
– А… что это за символы? – От греха подальше он взял у нее нож и стал рассматривать. Рукоятка была пластмассовой, лезвие широким, сталь не слишком тонкой. Архипов поискал надпись “Мейд ин Чина”, но с первого взгляда не нашел.
– Это символы смерти, крови и убийства, – отчеканила Лизавета.
Архипов провел пальцем по лезвию: не так, чтобы очень острое, – а потом по рукоятке. Символы оказались даже не нацарапаны, а вырезаны.
– Это вы вырезали?
– Да что вы, Владимир Петрович! Что за кошмар вы говорите! Конечно, нет. Этот нож – предвестник убийства.
– Что значит – предвестник?
– Он предвещает смерть, – сказала Лизавета со сладким ужасом. – Он приходит, и следом приводит смерть.
– А как он к вам… пришел?
– Это тайна, не подвластная людям, – заявила Лизавета гордо. – Никто и никогда не видел, как он появляется. Никто и никогда не слышал звуков, свидетельствующих о его появлении.
– Он у вас давно?
– Два дня. Я проснулась утром и нашла его под своей кроватью. Я сразу поняла, что следом идет смерть.
– А мистических знаков что-то не было, – проговорил Архипов задумчиво. – Ни дождя кровавого, ни затмения небес третьего дня не наблюдалось. А? Не наблюдалось, Лизавета Григорьевна?
– Знаки могли быть невидимы.
– Ну конечно! – спохватился Архипов.