Малама несколько секунд осмыслял сказанное и последовал за поручиком. Это было уже вторым успехом Максима в поединке. Сначала он сломал стандартный сценарий, по которому хотел действовать улан и поставил его в неловкое положение. А теперь вогнал в еще большее смущение. Ведь на фоне хорошо развитого и прокачанного торса поручика корнет выглядел откровенно жалко. Секунданты тоже скисли, оценив перспективу такой дуэли. Да какой там дуэли? Простого избиения.
– Что здесь происходит?! – пронзительно воскликнула Татьяна, прибежавшая с главврачом и десятком прочих людей.
– Дружеский поединок, – невозмутимо ответил Максим с самым невинным выражением на лице. – Мы с Дмитрием Яковлевичем дискутировали о наследии Блаженного Августина. И, утомившись, решили немного размяться. Кровь разогнать. Он сказывал, что большой ценитель английского бокса. Вот меня любопытство и разобрало, а господин корнет согласился помочь.
– Святого Августина, значит? – холодно произнесла Татьяна, прищурившись.
– О да! Совершенно каверзная вещь. Не читайте до обеда его посланий.
– И Александра Дюма тоже не читать? – так же холодно поинтересовалась Татьяна.
– Разумеется, – кивнул Максим. – Но только до обеда.
– Это правда? – жестким, не терпящим возражения голосом поинтересовалась Вера Игнатьевна у Маламы.
– Да-а-а… – неуверенно ответил тот, будучи совершенно сконфуженным и смущенным.
– Как врач, я запрещаю вам такие упражнения, – сурово произнесла она.
– Вы хотите, чтобы мы упражнялись там, где вы не видите? – усмехнулся Максим. – Не любите контролировать ситуацию?
– Проклятье! – невольно сорвалось с ее губ.
– Вера Игнатьевна, – поинтересовался крепкий санитар в возрасте. – Нам отвести их на процедуры?
– Нет, – после недолгого раздумья. – Пусть упражняются.
– Что?! – воскликнула Татьяна. Но Вера Игнатьевна, казалось, ее даже не заметила.
Максим благодарно кивнул врачу и немного размявшись, предложил сконфуженному Маламе начать.
Встал в правильную стойку, насколько это позволяли раненая нога и руки, и пригласил корнета атаковать. У того ведь пострадавшей была только нога. Тоже левая. Но это давало некоторое формальное преимущество.
Дмитрий Яковлевич принял привычную для тех лет стойку по нормам классического английского бокса.