Как только Лeшка узнал про мою беременность, то с такой настойчивостью начал уговаривать избавиться от ребенка, что шокировал до ужаса. А розовые очки по его поводу слетели с меня в одну секунду. И разбились.
Встревоженный голос Боярова спрашивает над моей головой:
- Как ты себя чувствуешь? Ты вся дрожишь.
Он держит меня, не позволяя упасть. И приятные тихие интонации его голоса вспышкой воскрешают в моей памяти другое мгновение из прошлого, когда я...
...дрожала и выгибалась в сильных руках от умопомрачительного блаженства.
- Ты вся дрожишь, девочка моя! Забудь о плохом и думай обо мне... Думай только обо мне... и о нас... Если ты захочешь, мы всегда будем вместе..."
"С каждым его словом внутри разливался горячий пульсирующий жар.
Я затуманенно подумала тогда, что мы совершенно забыли о предохранении. Но мне было так хорошо, так невероятно гармонично и прекрасно в объятиях любимого, что это казалось совершенно неважным и незначительным. Ведь если что-то пойдет не так, он всегда будет со мной. Мы всегда будем вместе. Он сам так сказал.
Способность рассуждать ясно никак не возвращалась, и все, до чего я додумалась, так это спросить:
- Не боишься стать папочкой?.
Он замер, баюкая меня в бархатном полумраке, а затем усмехнулся:
- Нет. С тобой я готов стать кем угодно. Я боюсь другого.
- Чего именно?
- Что ты опять начнешь меня игнорить.
Эта фраза вдруг всплывает в памяти так отчетливо и ярко, что выворачивает всe сознание наизнанку. Показывает всё совершенно в другом свете, с другого ракурса, подбрасывая шокирующую догадку: а что, если настоящим отцом Алисы является вовсе не Красавин?
Я начинаю лихорадочно припоминать, было ли у меня с бывшим в подходящие сроки что-нибудь, кроме того случая в клубе.
Не было! Ничего больше не было... Судьба постоянно, словно в насмешку, ставила нам палки в колеса. Как только мы съехались, у нас сразу началась длинная череда ссор, которая в итоге привела к разрыву. Сначала я злилась из-за того, что Красавин ведет себя совсем не как мужчина, который хочет завести со мной семью.