У меня практика когда-то была в центре реабилитации, уж насмотрелась там на опасных и зависимых!
Я на секунду прикрываю глаза, отчаянно призывая себя не расклеиваться. Но до чего же грустно и больно думать одновременно и о болезни бабушки, и о ее упертом заблуждении! Сразу вспоминается, как в том роковом школьном скандале она мгновенно поверила сплетням и сходу повесила на Боярова ярлык наркомана.
- А вы ей говорили об этом?
- Говорила, да что толку. Ей хоть кол на голове теши, все равно при своем останется.
- Ладно, это сейчас неважно, - я тру переносицу с ощущением надвигающейся мигрени и делаю шаг вперед.
Когда дверь подъезда снова скрипуче открывается, меня догоняет вопрос:
- А про какого папку-то Алисочка говорила? Неужто Лeшка объявился?
- Папа!!! Папа приехал! - Радостное восклицание дочки со двора избавляет меня от необходимости отвечать.
Мы выходим и мгновенно попадаем под прицел внимания главных сплетниц всего нашего дома. Они тоже приятельствуют с моей сверхобщительной соседкой.
- Утро доброе! - нестройным хором здороваются бабки. - Как там Ильинична-то, а?
- Вот, Алeна узнавать едет...
Роза Соломоновна резко умолкает, не договорив, потому что именно в этот момент к подъезду медленно выруливает мощный тeмно-зелeный кроссовер Боярова с приоткрытым боковым окном.
- Батюшки, - шепчет она оторопело. - Это Васька, что ли?
Петровна и Сидоровна, которые уже давно косятся на прыгающую у обочины Алису в компании Ваньки на костылях, впиваются взглядами в распахнувшуюся дверь внедорожника.
Бояров предстает перед нами с вальяжным видом человека, уверенного в своем незыблемом праве появляться где угодно и как угодно. Одет неформально - в спортивные темно-серые брюки и легкую куртку нараспашку, под которой виднеется джемпер его любимого зелeного цвета.
"Несколько мгновений он внимательно всматривается в мои глаза, как будто ждет каких-то новых неприятных сюрпризов. Я неуверенно улыбаюсь ему...