Отправил пару кусочков в рот и спокойно положил вилку, ожидая его вопросов.
– Андрей Евгеньевич, – наконец, начал Круглый, – я много про вас знаю. Вы и в полиции работаете, и свой бизнес ведете, и Вагона охраняете. Никаких предубеждений к полицейским у меня нет. Мы и тут, в Одессе, с ними нормально уживаемся. У каждого своя работа. Но, видите ли, – тут Сеня сделал паузу и снова посмотрел на меня, – у меня есть работа специфического плана. Которую бы я не хотел поручать никому из местных. Работа не пыльная и хорошо оплачиваемая.
– У меня к вам встречное предложение, – сказал я вместо ответа, вытерев губы салфеткой.
– Вот как? Интересно! – сдвинул брови Круглый.
По глазам я понял, что он считает это отказом. И если уж отказываться, то лучше делать это, не услышав самого предложения. Наверняка речь пойдет о Колымском.
– Вы слышали про убийство Федьки Косого? – начал я издалека.
Колымский кивнул, и я продолжил:
– Так вот, прежде чем его ткнули ножом, он разговаривал со мной. И сразу после него пытались убить и меня. Но мне повезло.
Круглый задумался и молча смотрел на меня, как бы ожидая продолжения.
– Перед убийством Федька посвятил меня в причины того, почему он стал изгоем для Колымского. Он же был его близким, так? – посмотрел я на Сеню.
– Федька кинул Колымского, это все знают, – скривил лицо Круглый.
– Да не совсем так. Точнее, совсем не так. Никого Федька не кидал.
– Вот как? Серьезная предъява. А доказательства у вас есть? – скептически буравил меня глазами Семен.
– Улица Вокзальная, дом шесть. Деревянный двухэтажный дом, второй подъезд, второй этаж, налево и направо. Девушку зовут Маша. В пятницу вечером вы там бываете, – спокойно, как ни в чем не бывало сказал я.
Круглый скомкал салфетку со стола и бросил ее на пол.
– В эту пятницу, когда вы один, без охраны, подниметесь к Маше в квартиру, вас примут бойцы Колымского и сделают смертельный укол. Ваша подружка положит ваш труп рядом с собой и разденет. А вызванные потом ваши охранники подумают, что у шефа передоз виагры. Пустые упаковки от таблеток прилагаются, – безжалостно вколачивал я гвозди в гордость и самомнение Семена.
– Сука, – выдохнул он, – я сейчас же ее притащу сюда.